– Это котобуки, зверь счастья и благополучия. Он избегает людей, так что тебе повезло. – В голосе Цубасы отчетливо звучала улыбка, на которую Аямэ могла только кивнуть.
Ее глаза неотрывно следили за котобуки, подмечая детали облика. Крысиная голова с козлиной бородой на драконьей шее. Длинные заячьи уши, что дергались от каждого шороха. Вокруг крепких передних обезьяньих лап метались молнии. Аямэ могла поклясться, что котобуки состоял как минимум из десяти разных животных.
– Из всех двенадцати священных зверей, – Цубаса будто прочел ее мысли, тут же зашептав на ухо.
Котобуки мгновенно повернул голову в их сторону. Поразительно умные глаза впились взглядом в Аямэ, заставив ее замереть, а после и вовсе затаить дыхание, когда зверь неторопливо двинулся в их сторону. Он ступал неслышно и прямо, ни разу не склоняясь, даже наоборот – деревья, как живые, изгибались в разные стороны, только бы не затронуть котобуки. И стоило сиянию зверя коснуться голых ветвей, как почти мгновенно на них появлялись первые зеленые ростки.
Холодный острый нос уткнулся Аямэ в шею, длинные усы защекотали кожу, когда котобуки приблизился к ним. Цубасу он проигнорировал, как если бы того и не было рядом, сосредоточившись на Аямэ. Обнюхав ее с макушки едва ли не до пят, котобуки фыркнул, отступил на шаг назад и исчез, растворившись в воздухе.
– Кажется, вы ему понравились, – довольно произнес новый голос, и Аямэ заторможенно повернулась в сторону говорившего.
– Такуми-сан. – Приветствие Аямэ больше походило на вопрос.
– И вновь мы встретились, – с мягкой улыбкой поклонился Такуми, вызывая в Аямэ желание отдать ему должное уважение, но ей не позволил Цубаса, чуть крепче сжав плечи. – Карасу-тэнгу-сама.
– Приветствую, – нехотя ответил Цубаса, и в его интонации отчетливо прозвучал холод.
Аямэ нахмурилась. Между Такуми и Цубасой ощущалось легкое недовольство и напряжение, неясное и оттого раздражающее. Аямэ казалось, что она услышала конец разговора, и теперь не понимала, что же произошло в его начале, если настроение собеседников было несколько мрачным.
– Мы встречаемся все чаще, – не могла не заметить Аямэ в слабой попытке перевести внимание на себя.
– Наше знакомство подтолкнуло меня вновь начать путешествовать. Пусть пока и недалеко от деревни моей Тисато, но важен первый шаг, ведь так?
Аямэ могла поклясться, что на последних словах Такуми посмотрел на Цубасу. Чуть усилившееся давление на плечи только подтвердило ее предположение, но все равно не давало ответы на вопросы, которые то и дело возникали в голове.
– Возможно, тогда нам следует уйти первыми? – весьма грубо спросил Цубаса.
– Аямэ-сан, вы не против, если я сопровожу вас? – Такуми не менее грубо проигнорировал слова Цубасы и мягко улыбнулся.
– Проводите друг друга, – не выдержала нарастающего напряжения Аямэ и недовольно нахмурилась.
Такуми и Цубаса застыли, потрясенно уставились на Аямэ, переглянулись и отвернулись. Вот только если в поведении Такуми ощущалась небезызвестная лисья хитрость, то Цубаса напоминал нахохлившуюся птицу. Даже перья на его крыльях встопорщились.
Ситуация до боли напомнила день, когда ее заставили присматривать за самыми младшими учениками. Дети не старше восьми лет отказывались сидеть спокойно на своих местах, то и дело перешептывались, а парочка даже пыталась устроить драку по совершенно нелепой причине – не поделили сладости. Кто-то из старших оммёдзи принес несколько упаковок ёканов, которые после завтрака раздали младшим ученикам, и кому-то показалось, что другие съели больше.
На споры Аямэ могла закрыть глаза, но в какой-то момент драка действительно началась. И при других обстоятельствах она бы позволила детям решить свои разногласия способом, к которому и сама нередко прибегала в детстве, но кто-то ударил Ясуси в висок невесть откуда взявшимся боккэном. Ясуси оставался единственным спокойным ребенком среди пятнадцати паршивцев, и его ранили ни за что. Такой несправедливости Аямэ не вынесла, так что нагоняй от нее получили все, кроме Ясуси, которого она предварительно отвела к лекарю. После того случая ее не оставляли с малышами, так что плюс в ситуации тоже нашелся.
И, глядя сейчас на Цубасу и Такуми, Аямэ не могла отделаться от мысли, что они похожи на тех не поделивших сладости детей. Пусть она не славилась великой женской интуицией, о которой не раз упоминала Генко, но подозревала, что сейчас сладостью оказалась сама Аямэ.
– Вы сказали, что начали путешествовать? – вежливо поинтересовалась Аямэ и чуть ближе придвинулась к Цубасе, что казалось правильным решением. Он расслабил руки и ки, исходящая от него, стала куда спокойнее.
– Меня не было в деревне больше недели, пора бы возвратиться, – кивнул Такуми, не прекращая мягко улыбаться, что начинало раздражать. Хотя раздражала Аямэ даже не сама улыбка, а скорее направленный на Цубасу взгляд. Говорил Такуми с ней, но глаза его то и дело скользили мимо.
– Понимаю. И в таком случае принимаю ваше предложение.
