Ну не оставлять же товарища в таком состоянии?
Они сидели за столом, ели жареную курицу и гречку, когда домой вернулся Олег. Расстёгивая манжеты рубашки, он остановился в дверном проёме. То, что у них гости, мужчина понял по наличию чужого пальто на крючке в коридоре.
– Здравствуйте, – сказал Андрей, посмотрев на Мелисова.
Тот чуть кивнул и почти не слышно ответил тем же. Внимательный взгляд замер на Сергее, который едва не подавился тем, что было во рту, и отложил вилку.
– На минутку, – вкрадчиво сказал Олег и ушёл.
Багрянов встал и поплёлся на выход. Мелисов ждал его на кухне, сидя за кухонным столом и приникнув затылком к стене.
– Чего? – спросил Серёжа.
– Это кто?
– Мой друг, поэт Андрей Улицкий.
– И зачем ты его привёл?
Олег говорил странно, почти не размыкая губ, но при этом не казался ни рассерженным, ни нервным. Сергей подумал, что совершенно его не понимает.
– Ну… в общем… – Серёжа почесал в затылке, решая, соврать или сказать правду.
– Я тебя слушаю, – размеренно произнёс Олег и легко прикусил большой палец, поднеся руку к лицу. В такой позе и замер.
– К нему приезжали… те самые. Подозревают за самиздат. Он хочет покончить с собой, пока не пришли арестовать… – прошептал Багрянов и покосился на дверь так, словно в любой момент на кухню мог войти чекист.
Мелисов молчал, не моргая глядя на Сергея, а после вдруг ухмыльнулся. И эта ухмылка показалась Серёже жестокой, на грани оскала.
– Ты привёл того, кто подозревается в контрреволюции, к нам домой?
Багрянов покраснел. А ведь точно! И почему он не подумал об этом?
– Пусть уходит, – добавил Олег, когда молчание затянулось.
– Н-нет, пожалуйста… Вдруг он самоубьётся? – голос поэта звучал жалко.
– Пусть. Уходит.
– Но…
– Или мне его выгнать самостоятельно? – как бы между прочим спросил Олег и посмотрел на циферблат наручных часов.
Сергей развернулся и хотел было выйти, как вдруг рванул к Мелисову и опустился на корточки подле него. Отпускать Улицкого было до того страшно, что поэт не очень отдавал себе отчёт в том, что он делает.
– Пожалуйста, пусть он останется до утра. Утром всё не будет казаться ему таким мрачным, я к нему кого-нибудь приставлю, чтоб один не был. Пожалуйста, – сделав акцент на последнем слове, Сергей накрыл руку Мелисова своей.
Легко, почти не касаясь, но этого было достаточно, чтобы сердце брюнета ёкнуло. Он сверлил Багрянова взглядом несколько долгих минут, а потом жёстко произнёс:
– Только до утра.
Сергей просиял, широко улыбнувшись.
Он уже выходил из кухни, когда услышал:
– И познакомишь меня со своими друзьями.
Багрянов безропотно закивал и ушёл к другу. Довольный, как подросток, получивший позволение погулять с друзьями до поздней ночи.
Мелисов поднёс к лицу ладонь, которой только что касался Серёжа, и потёр между собой пальцы, пытаясь запомнить это прикосновение.
…Утром Андрей ушёл. Сергей позвонил Шорохову и попросил его присмотреть за другом. Олег листал газету и пил кофе, а Багрянов сидел в той комнате, что изначально была его спальней, и правил стихи, когда к ним нагрянул Борис.
Сергей вышел в гостиную и тут же внутренне сжался от пронзительного и будто бы угрожающего взгляда.
Генерал сел за стол и, отказавшись от кофе, выдал новость:
– Завтра переезжаете в новую квартиру на Котельнической. Велели тебе передать ключи. Поздравляю.
На стол легла связка.
– Мило, – ухмыльнулся Олег и взял их. – Спасибо.
– Несравнимый комфорт. Завтра в десять похороны Юрия, ждём обоих, – на последнем слове Борис пристально посмотрел на Сергея. Взгляд скользнул ниже: – А ты почему кольцо не носишь?
Серёжа покраснел в ушах и спрятал руки за спину.
– Дом на Коте… Тот самый? Огроменный? – не веря своим ушам, спросил Багрянов.
– Да-да, высота сто семьдесят шесть метров, тридцать два этажа, – крякнул генерал.
– Ну ничего себе! – присвистнул Сергей.
– Считайте свадебным подарком, – дядя Боря снова смерил поэта колючим взглядом.
Олег подбросил ключи и, ловко поймав их, улыбнулся. Широко, открыто, так, что на щеках проступили едва заметные ямочки. Багрянов в очередной раз поразился, поскольку таким его супруг бывал только среди родных, вне дачного дома поэт его в таком состоянии никогда не видел.
– Козя мечтал в ней жить. Разозлится, небось, – сказал он и рассмеялся.
– Козя не заслужил, совсем отрёкся от того, что происходит в стране, – ворчливо сказал Борис, но тоже улыбнулся.
Раздался телефонный звонок, Мелисов легко поднялся и, продолжая улыбаться, вышел в коридор. Сергей стоял, не веря своим глазам.
– Алло?
– Лавров арестован, – услышал Олег хриплый голос своего начальника.
Вернувшись в гостиную в глубокой задумчивости, уже без тени улыбки, он сказал, что ему нужно съездить в комиссариат. Пожав Борису руку, брюнет ушёл, а Серёжа испытал иррациональное желание вцепиться ему в брючину и попросить не оставлять наедине со своим дядюшкой.
– Ну, Сергей, так почему кольцо-то не носишь? – спросил генерал, буравя поэта тяжёлым взглядом.
– Вы сами должны понимать… – тихо произнёс Багрянов.
– Что я должен понимать? – ухмыльнулся дядя Боря.
– Вы заставили меня выйти замуж, я этого не желал.
