– Неудивительно. Это была попытка очень тонкой антисоветской агитации, – ответил комиссар и натянуто улыбнулся.
Олег хотел сказать, что ему кажется, что Лавров искренне в это верил, но не стал. Жизнь научила его тому, что не стоит говорить то, в чём не уверен, особенно в непростом деле построения коммунизма. Опирайся на факты и только на них. Мелисов хорошо разбирался в людях и был убеждён, что Лавров не был врагом, но фактов у него не было, а эмоции к делу не пришьёшь.
Вечером они с Сергеем и Софьей собирали вещи. Выяснилось, что женщина была переведена Борисом Леонидовичем в другую семью. Багрянов не понял смысла в подобном шаге, но всё выяснилось в восемь утра следующего дня, когда они приехали по своему новому адресу.
Высотка на Котельнической всегда привлекала внимание москвичей. Выстроенная совсем недавно, она, словно белокаменный символ эпохи, тянулась в небо и поражала величием и размахом. Совмещение элементов барокко, неоготики, ар-деко, постконструктивизма и классицизма превращали это грандиозное строение в настоящее произведение искусства. Снаружи дом был облицован гранитом и керамикой, а внутри – мрамором, цветными металлами и деревом. Комплекс включал в себя несколько этажей и задумывался как «город в городе».
Войдя в парадные двери, Сергей просто очумел. Холл напоминал музей, стены и высоченный потолок украшала различная роспись, так или иначе воспевающая советский строй. Багрянов подумал, что потеряться в таком огромном доме – раз плюнуть. Заходя в лифт следом за Олегом, Серёжа заметил барельеф на стене. Подсказка для таких, как он.
Они вышли на двадцать шестом, самом последнем этаже, выше находились технические. Мелисов свернул в холл и открыл самую правую, находящуюся у окна, дверь.
Квартира оказалась ошеломляющей не меньше, чем сам дом. Пять огромных комнат с высокими потолками, с доминированием в интерьере белого цвета, широкими дверями с витражными стёклами и «сталинскими» светильниками в коридоре – всё казалось Сергею величественным и вместе с тем праздным, словно попал на парад в честь Дня труда. Как в типичных домах дореволюционной России, рядом с ванной комнатой имелась дверь, ведущая на чёрную лестницу. Кухня была облицована белоснежным кафелем, имелись встроенные шкафчики и техника, а также мусоропровод.
Сергей долго бродил по квартире, трогая новую дубовую мебель, стены, двери, кафель, и не мог отойти от потрясения. Из этого состояния его вырвал старческий голос. Багрянов выглянул из комнаты и увидел пожилого мужчину, который обнимался с Мелисовым.
– Сергей, познакомься, это Иван. Он будет помогать нам по хозяйству, – выпуская старика из объятий, сказал Олег.
– Здравствуйте, – ответил тот. – А что Софья?
– Борис Леонидович захотел, чтобы я помогал вам. Некогда я работал в доме родителей Олега Евгеньевича, – отозвался Иван и улыбнулся.
Это был благообразный человек с седыми бородой и бакенбардами. Он больше походил на мелкого мещанина дореволюционной поры, чем на помощника по хозяйству. Багрянову всё это показалось очень странным, но он промолчал.
– Мы будем вечером, надеюсь, к этому времени наши вещи будут на своих местах, – похлопав Ивана по плечу, Мелисов прошёл в спальню. – Грузчики приедут через час.
– Конечно, не волнуйтесь.
Сергей молча взирал на старика, а тот смотрел в ответ, улыбаясь. Ощущая прилив странного волнения, Багрянов вошёл в спальню. Олег сидел на кровати и доставал чёрный костюм из чемодана, стоящем перед ним на полу.
– Тебе не кажется странным, что твой дядя заменил Софью на этого человека? – нервно спросил Сергей.
– А должно? – ответил Мелисов, переводя на Багрянова вопросительный взгляд.
– Мне кажется это странным.
– Ты слишком подозрителен.
Серёжа смерил супруга недовольным взглядом. Со вчерашнего дня он был поглощён волнением об Улицком, теперь к нему примешивалась смутная тревога и сильная впечатлённость от нового жилища. Багрянов проследил за манипуляциями Олега с рубашкой и заметил чёрно-белую фотографию. Чуть ли не ахнув, он наклонился и вытащил карточку из чемодана, наплевав на приличия.
– Господи… – прошептал он, ощущая, как по спине ползёт холодок.
– Что тебя так потрясло? – усмехнулся Мелисов. Встав, он начал расстёгивать свою рубашку.
– Это же…
– Да.
На фотографии, сидя рядом и пожимая друг другу руки, были запечатлены Борис Леонидович и товарищ Сталин. Багрянов, конечно, знал, что его родственничек какая-то шишка, но что всё настолько серьёзно – нет.
– И кто он? Ну по должности… – выдавил Сергей, переводя на Олега встревоженный взгляд.
– Заместитель Народного комиссара внутренних дел.
– Это кто-то из самых главных? – сглотнув, уточнил Багрянов.
– Первый после самого главного, – ответил Олег, застёгивая верхнюю пуговицу рубашки.
– Боже…
Теперь Сергею было понятно, что любые его шаги будут известны в мельчайших деталях. И судя по тому, как вчера Борис Леонидович смотрел на Серёжу, в случае «плохого поведения» ему придётся очень несладко…
– Не понимаю, что тебя так потрясло, – совершенно спокойно сказал Олег и начал снимать брюки.
