Казимир ничего не понимал в воспитании детей и был человеком занятым, ввиду чего его ребёнком по большей части занимались Антонина и Анастасия Сергеевны, но жили они на даче круглый год, а зимой здесь было не так комфортно, как в квартире. В следующем году Таня должна была пойти в школу, и Казимир понятия не имел, как всё сложится. Видимо, ему предстояло перевезти к себе кого-то из родственников, чтобы присматривали за дочерью.
– Не заболеет? – с сомнением спросил он.
– Не заболею, пап. Не волнуйся, – улыбнувшись отцу, Таня посмотрела на Сергея и с восторгом сказала: – А я так вас ждала!
– Правда? – Багрянов невольно улыбнулся.
– Да! Пойдёмте в лес? Я там…
– Таня, оставь дядю Сергея в покое, – мягко оборвал её дед Дмитрий.
– Давай сходим, – отложив вилку, Багрянов промокнул губы салфеткой.
Борис Леонидович довольно ухмыльнулся в усы, заметив на пальце того кольцо.
– А как же пирог? Нет-нет, сперва отведайте его! Смородиновый! – торжественно произнесла Зоя, занося в комнату горячий слоёный пирог, впечатляющий своим внешним видом.
Вкус и впрямь был божественный. Сергей мог бы умять кусков пять, но не хотелось прослыть обжорой в глазах других, поэтому, ограничившись одним, он, подгоняемый Таней, пошёл на улицу.
Борис в очередной раз позвал племянника на частную беседу.
Закурив трубку, он сел в кресло-качалку и какое-то время молчал, сосредоточенно глядя в стену.
– Слышал о том, что у вас произошло. Лавров, видимо, с западными снюхался. И когда только успевают всё это делать? – выпустив дым, наконец, произнёс он.
– Я ничего об этом не знаю.
– Боюсь, тебе придётся помочь следствию, – пристально посмотрев в карие глаза Мелисова, твёрдо сказал Борис Леонидович.
– Каким образом? – на лице Олега не дрогнул ни один мускул.
– Всю подробную информацию получишь завтра от Третьякова. Я расскажу лишь основное. Скорее всего, Лавров во время переговоров с испанцами или англичанами каким-то образом получил от них задание тонко и незаметно начать антисоветскую пропаганду. Ещё к такой дате… Ну и мразь! – помолчав, генерал посмотрел в окно. – Тебе нужно будет встретиться с иностранным представителем, с кем-то из тех делегаций, с которыми пересекался Лавров. И сыграть роль двойного агента, заменяющего нашего задержанного ублюдка.
Мелисов испытал двойственные чувства. Опять его ввязывали в работу НКВД. Он по привычке потёр циферблат часов, переваривая услышанное.
– Твоё безупречное знание трёх языков, умение держаться и то, что ты мой любимый племянник – наши основные достоинства. Если именно мы с тобой оборвём эту вражескую связь, то послужим Родине. Да ещё как, – в голосе Бориса Леонидовича звучала неожиданная теплота.
– Ты хочешь взять это дело под свой контроль? – уточнил Мелисов.
– Уже взял. Ну, что скажешь?
Олег провёл ладонью по волосам и посмотрел дяде в глаза:
– Я согласен.
Сергей и Таня ходили по лесу и собирали листья и шишки.
– Я хочу сделать икебану, – пояснила девочка.
Глядя на не по годам башковитую девочку, поэт невольно вспомнил собственное детство. Его родители были добрыми и мягкими людьми, особенно мать. Когда её племянник своровал у соседей килограмм груш, она потратила свои деньги на то, чтобы купить их на рынке и вернуть Агеевым «долг». Подобных историй было много. Екатерина Дмитриевна была тем человеком, который благородно простит любое предательство и даже пожалеет негодяя. Так случилось с её первой любовью. В семнадцать лет Катя влюбилась в молодого поэта, дело шло к свадьбе, но однажды девушка застала его в объятиях своей лучшей подруги Лены. Когда спустя несколько лет Катя выходила замуж за Виталия, Елена была свидетельницей со стороны невесты.
Серёжа хулиганил, но делал это не слишком часто, а большая часть его проказ оставалась скрытой. Поэтому для родителей он был просто идеальным ребёнком. Особенно тесная связь у него была с отцом. Тот обожал Сергея и считал гением, учил всему, что умел сам, вот только мальчишка быстро терял интерес ко всему, кроме литературы. Екатерины и Виталия не стало летом, они отправились на теплоходе к родственникам в Суздаль, а судно потерпело крушение, не выжил никто. Серёжу без раздумий забрал к себе брат матери, Иван Ларин.
Ларин был человеком деятельным, настоящим карьеристом. Получив блестящее образование, он стал работать в области науки, и в тридцатом году получил звание профессора. Денег у Ивана Дмитриевича было много, и, никогда не знавший нужды Сергей, охотно ими пользовался. В юношестве он познал азартные игры, и пропал. Когда карманные деньги были проиграны, он транжирил у дядюшки ещё, всё желая отыграться, вот только везло ему нечасто. Если бы он знал, чем закончится такое поведение… Сергею хотелось верить, что он смог бы вовремя взяться за голову.
