– Добренького вам пути.
Мелисов кивнул и медленно вышел из квартиры. Софья приложила ладонь к щеке и покачала головой. Давеча она прибежала на крики и замерла у двери спальни Олега Евгеньевича.
– Отпусти меня! Пожалуйста! Нет! Больно…
Тогда женщина всё поняла. Что уж тут не понять? Да и звуки были соответствующие. Софья тогда перекрестилась и прокралась на кухню, плотно прикрыв за собой дверь.
***
Мелисов всегда ощущал себя простуженным, когда считал, что сделал что-то ужасное. У него не появлялось насморка или кашля, нет. Просто начинало «ломать» кости и тело сковывал озноб. Стоит заметить, что по мнению самого мужчины, «что-то ужасное» он делал редко.
Сидя в служебном автомобиле тем пасмурным октябрьским утром, Мелисов ощущал эту самую «простуду». Спал он плохо, вздремнул пару часов на диване, а потом прошёл в спальню, душную, хранящую запах недавнего секса. Или изнасилования? И забылся тревожным сном, а проснулся разбитым.
Олег сам не понимал, какой бес в него вселился, зачем он так жестоко обошёлся с Сергеем. Душа у Багрянова, конечно, была нежной, мужчина это понимал, вот только сам он нежностью не отличался, но ведь и насильником никогда не был.
Подобное «что-то ужасное» он, по собственному мнению, совершил летом двадцать седьмого года. Тогда вся их семья собралась в фамильном доме в ближнем Подмосковье. Были все: бабушка Антонина Сергеевна, её сестра Анастасия, дед Евсей, его брат Дмитрий, отец Евгений Леонидович, мать Ирина Борисовна, тётя Наташа с дядей Борей, их сын Казимир с женой Инной, дед Юрий и прислуга. Справляли именины Анастасии Сергеевны, ей исполнялось семьдесят три года. Прошёл уже не один год, а Олег до сих пор помнил вкус шоколадно-орехового пирога, что приготовила Зоя ради такого праздника.
Сидели на большой веранде, пили чай из самовара, шутили, смеялись.
Когда солнце уже стояло высоко и накалённые стёкла гнали отдыхающих с веранды к озеру, появился Василий Гротов. Этот человек был давней любовью Инны и таким же давним другом Олега. Вася не был готов к тому, что увидит свою возлюбленную на позднем сроке беременности. Он стоял у входа на веранду, теребил в руках кепку и выглядел растерянным и несчастным. Дядя Боря, герой Гражданской войны, генерал, не выбирал выражений, он умел быть устрашающим. Все сидели, «поджав хвосты», а Борис Леонидович уничтожал Гротова. В какой-то момент Мелисов увидел взгляд Васи, тот как бы молил: «Помоги мне!».
– Помимо того, что ты и братия твоя – трусы, так ты ж ещё и буржуй хренов, – насмешливо добавил дядя Боря.
А вот это уже был, что называется, «весомый аргумент». Гротов выронил букет полевых цветов, что принёс имениннице, и, опустив плечи, пошёл прочь. Инна встала из-за стола, вошла в дом, и только там позволила себе разрыдаться. Олег знал, что им с Васей пришлось расстаться, потому что они были «из разных миров». Мир Гротова умер вместе с вальсами и дворянским укладом жизни, а мир Инны только расцветал и набирал мощь. Мелисов всегда очень уважал Василия, в юности они были очень близки. И вот он стоял, молчал, как и все, позволяя дяде уничтожать этого доброго парня. На следующий день Олег узнал, что Гротов застрелился, выстрелив в оба виска из двух пистолетов.
После этого он окончательно «простыл».
И сейчас Олег испытывал то же самое. Болезненно улыбнувшись, он прикрыл глаза, прогоняя нахлынувшие воспоминания. Сегодня должны были состояться переговоры с французами, а это означало, что нужно сосредоточиться на работе и только на ней.
Следующие два дня прошли однообразно. Сергей старался как можно меньше пересекаться с мужем, и практически не покидал свою комнату. Когда тучи уступили место рассеянному осеннему солнцу и боль Багрянова стала чуть меньше благодаря мазям, что он отыскал в аптечке, на пороге возник Олег. Сергей внутренне сжался, коря себя за то, что не запер дверь. Он стоял у зеркала и застёгивал пуговицы бежевого пиджака.
– Сегодня вечером едем к моей семье на поминки отца, – негромко произнёс Мелисов, впервые после изнасилования заговаривая с супругом.
– А я тут при чём? Это твой отец, – язвительно ответил Багрянов, поджимая губы.
– Чтобы в пять был готов, – кратко добавил Олег и ушёл.
Сергей провёл ладонью по волосам, стараясь утихомирить свою злость. В последние дни он только и думал, что о самоубийстве, осталось только выбрать способ и решиться. Чтобы хоть немного развеяться, Багрянов решил навестить старого друга, поэта Гринёва. Надев пальто и начищенные ботинки, он вышел из квартиры и отправился к Никите. Тот что-то давно не появлялся на поэтических встречах и это начало беспокоить Сергея. Неужто забрали? Нынче за деятелей культуры и искусства взялись особенно крепко.
