– Всем сердцем, всем сердцем приветствую вас…[23]
Потом повторил свое предложение:
– Чтобы прямо идти и не спотыкаться, нужно на две ноги опираться…
После чего предложил еще и разделить с ним трапезу. Надеялся на то, что я уже поел и откажусь. Не тут-то было. Отчего не поесть в счет долга.
Я во второй раз принялся за еду, на этот раз я мог себе позволить есть с толком, с расстановкой, поскольку первый голод был утолен. Мало-помалу те едоки, что просто набивали утробу, уподобившись животным или не владея искусством есть, насыщались, и, спеша по делам, покидали зал; вскоре остались лишь люди почтенные, в возрасте, не лишенные чувства прекрасного, знающие толк в отменном, тонком, качественном питании, для которых искусно приготовленное блюдо сродни доброму поступку. Дверь была распахнута, в зал вместе со свежим воздухом и солнечными зайчиками заглянули три черные курочки, судорожно вытягивавшие шею и клюющие под столом крошки, а заодно и лапы старого спящего пса; со двора долетало кудахтанье кумушек, врывались крики стекольщика, продавца рыбой («А вот кому рыбы?») и рев осла, напоминающий львиный рык. На пыльной площади неподвижно лежали, поджав под блестящие круглые бока ноги и пуская слюни, два белых быка, впряженных в повозку, они добродушно жевали свою жвачку. Устроившись на крыше, на солнышке ворковали голуби. Я был бы не прочь уподобиться им, думаю, что все мы, если бы нас в это мгновение погладили по спине, замурлыкали бы от удовольствия, так нам было хорошо.
