Снаружи, в коридоре, драивший линолеум уборщик Ли Нг прервал на минуту свое занятие и прислушался. Что-то серьезное происходило там, за неплотно закрытой дверью. Но потом голоса смолкли. В любом случае он мог и неправильно понять. Языковая проблема, что поделаешь; несмотря на старательную учебу, его английский все еще не дотягивал до нужного уровня. Трудно в шестьдесят лет учить новый язык. А вдобавок сплошные морские термины, которых даже не было в его дешевом англо-вьетнамском словаре.
Он вновь принялся орудовать шваброй. Молчание за приоткрытой дверью вспомогательного мостика вдруг уступило место взволнованным голосам. Ли Нг подошел ближе, подставил ухо к двери и прислушался, одновременно возя шваброй. Голоса были громкие, настойчивые, и сейчас он понял, что с самого начала не ошибся.
Ручка швабры глухо стукнулась об пол. Ли Нг сделал шаг назад, потом другой. Затем повернулся и зашагал прочь. Потом побежал. Бег не раз спасал ему жизнь в отчаянных ситуациях на войне. Но сейчас, убегая, он понимал, что здесь не так, как на войне: тут нет места, чтобы укрыться, нет защитной стены джунглей за последним рисовым полем.
Здесь кругом океан. Бежать просто некуда.Констанс Грин внимательно выслушала сделанное новым капитаном объявление по радио, испытав большое облегчение при известии о том, что «Британия» наконец поворачивает к Сент-Джонсу. Ее также обнадежили принятые на судне строгие меры. Иллюзию о том, что рейс по-прежнему является развлекательным, развеяли: теперь речь шла о безопасности и выживании. Возможно, подумалось ей, есть некая справедливость в том, что эта избалованная публика получила какое-то представление о реальной жизни.
Констанс взглянула на часы: час сорок пять. Пендергаст сказал, что намерен спать до трех, и она не собиралась ему мешать. Ему явно требовался отдых, хотя бы для того, чтобы выйти из этой странной хандры, в которую он как будто впал. Констанс никогда прежде не видела, чтобы опекун укладывался спать среди дня или пил алкоголь в столь раннее время.
С томиком Монтеня Констанс примостилась на тахте, стараясь отвлечься от тревог. Но едва начала погружаться в изысканные французские обороты, как раздался негромкий стук в дверь.
Констанс пошла в прихожую.
– Это Мария, – послышалось из-за двери. – Откройте, пожалуйста.
Констанс отворила, и горничная поспешно вошла в каюту. Ее обычно опрятная форма была в беспорядке, волосы растрепаны.
– Пожалуйста, присядьте, Мария. Что случилось?
Горничная села, провела рукой по лбу:
– Там настоящий дурдом.
– Что, простите?
– Как это по-английски? Бедлам. Послушайте, у меня для вас новости. Очень плохие. На нижних палубах они распространяются как огонь. Молю Бога, чтобы это оказалось неправдой.
– Что именно?
– Говорят, будто новый капитан заперся на мостике и ведет корабль на скалы.
– Что?!
– На скалы. На Каррион-Рокс. Говорят, мы разобьемся меньше чем через три часа.
– Мне это кажется истерическим бредом.
– Может быть, – покачала головой Мария, – но вся команда в него верит. И на вспомогательном мостике творится что-то небывалое. Множество офицеров бегают туда-сюда, суматоха. И еще опять появился тот… как это… дымный призрак. На этот раз его видела целая группа пассажиров вместе с круизным директором.
Констанс молчала, осмысливая услышанное. Лайнер содрогнулся на очередной мощной волне. Потом девушка посмотрела на Марию:
– Подождите здесь, пожалуйста.
Констанс пошла наверх и постучалась в дверь комнаты Пендергаста. Обычно компаньон откликался немедленно, причем голос его бывал таким ясным и собранным, как если бы он вовсе не спал. Но на сей раз ничего подобного. Девушка постучала снова.
– Алоизий?
Изнутри раздалось негромкое, вялое:
– Я же просил разбудить меня в три.
– Возникла чрезвычайная ситуация, о которой тебе надо знать.
Долгое молчание.
– Я спущусь через минуту.
Констанс вернулась в гостиную. Через несколько минут появился и Пендергаст – в черных брюках от костюма, рубашка не застегнута, пиджак и галстук перекинуты через руку. Он бросил пиджак на спинку стула и обвел глазами комнату:
– Где мои яйца а-ля Бенедикт?
Констанс посмотрела ему прямо в глаза:
– Обслуживание в каютах отменено. Еда подается только во время обеденных смен.
– Без сомнения, присутствующая здесь Мария сумеет раздобыть что-нибудь, пока я бреюсь.
– У нас нет времени на еду, – раздраженно бросила Констанс.
