Первое мая стало для нас особенным днем. Тридцатого апреля с наступлением сумерек и подростки, и «взрослые дети» собираются вместе. По традиции в этот день они обчищают сады, террасы, каждое крыльцо – забирают все, что оставлено без присмотра, и тащат добычу на площадь. Тот, кто не хочет лишиться своего имущества, оставляет перед домом бутылку или сладости для воришек. А тем, кто не желает этого делать и готов вступить в игру, утром первого мая приходится отправляться на площадь – искать свои садовые стулья, цветочные горшки, велосипеды, гамаки, перголы и качели. Чтобы выкупить свои вещи, они приносят еду и вино. С вечера и до следующего полудня жизнь в деревне кипит – одни убегают, другие преследуют. Был год, когда воришкам удалось даже угнать микроавтобус и прикатить его на площадь.
В то утро, когда мы впервые открывали ставни «Террасы»,
К десяти утра площадь была заполнена людьми. В кафе вошел старик, за ним еще несколько, и первый с широкой улыбкой обратился ко мне по-испански:
–
Два других расхохотались, и один добавил:
–
Остальных, казалось, совершенно не смущало, что они ничего не понимают, они стремились захватить лучшее место для игры в белот[79]. Небольшая компания сидела за этим столом тридцать семь лет, общаясь на смеси окситанского, испанского, арабского, португальского и французского и лишь наполовину понимая друг друга. Конечно, не обходилось и без сплетен о соседях, и мы были первыми, кто их узнавал. Но никого здесь не судили за происхождение или цвет кожи, и это было приятно.
Постояльцы и завсегдатаи стали для нас второй семьей. Когда началась реконструкция плотины, у нас три месяца жили рабочие. Среди них был горячий поклонник капитана Кусто, который рассказал Кали тысячу подробностей о жизни китов и дельфинов. Был и еще один человек – он говорил всего одну фразу, на окситанском: «
Раз в месяц я беру Кали на танцы. С шести до восьми вечера она танцует с отцом. Все что угодно: пасодобль, танго, вальс и его вариации, например яву. Когда наступает час аперитива, оркестр играет легкую музыку. В восемь вечера атмосфера меняется, мы с Кали занимаем уголок танцпола и впадаем в транс, отдаваясь новой музыке, более ритмичной и богатой. Андре ее не понимает. Обычно нам хватает часа, чтобы
Иногда Кали танцует с кузиной Меричель. Они превратились в прекрасных сияющих девушек и любят друг друга как сестры. Это сближает нас с Леонорой. Жизнь в кафе развеяла мои страхи, они ушли, уступив место доверию – к себе, к другим.
В день весеннего праздника Андре, против своего обыкновения, остается на танцах после восьми. И, кажется, считает меня красивой – возможно, все благодаря мускату. Возвращаясь домой, я с нетерпением переступаю воображаемую границу, которая разделила нас после зачатия Хуана. Все очень нежно, просто и естественно, как между двумя людьми, которые давно знают друг друга, но в то же время с животной страстью, как между теми, кто друг друга забыл. В моей душе снова поселяется надежда. Ненадолго.
К счастью, дни в кафе пролетают быстро. Нет времени жалеть себя – только тех, кто поверяет нам свои горести и кому нужна наша забота. Их так много по ту сторону стойки. И они не скупятся на доброту к своей маленькой Рите. Твой дедушка тоже был по-своему добр ко мне. Наши тела со временем обрели общий язык, но близость, которую мы испытывали в постели, длилась недолго. Резкие возвращения к реальности причиняли мне боль.
