Его спокойные слова несколько разрядили напряженную атмосферу. Каринна старательно разожгла костёр, и все расселись вокруг него. Вскоре в воздухе запахло свежезаваренным кофе.
— Ну… — Старик откашлялся, и те, кто до сих пор говорил шёпотом, умолкли. — Как я уже говорил, я очень рад, что повстречал тебя, Конан. Такое впечатление, что сами боги предопределили тебя исполнить задачи, которые принесут благополучие нашей земле. И кажется, что твоя миссия подошла к концу.
Киммериец вопросительно посмотрел на сморщенное лицо мрачным взором.
— Всю дорогу от Махраабада ты носишь с собой то, что принадлежит этой земле. Это мощный драгоценный камень, который создал один из наших древних магов для королевы Армиды.
— Шкатулка Армиды! — внезапно всё поняв, выдохнула Антара.
— Правильно, — окинул её старец удивлённым взглядом. — Шкатулка Армиды. Тебе эта драгоценность ни к чему, она для тебя всё равно бесполезна. — Он снова обратился к варвару. — С ней может совладать только очень опытный чародей. Отдай нам шкатулку, а мы исполним любое твоё желание, которое будет в наших силах. Мы обладаем могучими силами, как ты мог видеть.
Конан задумался, застигнутый врасплох. Откровенно говоря, так случилось, что в последние несколько дней он просто забыл о шкатулке, которая таким странным образом повлияла на жизнь нескольких людей вокруг него. И тот чародей прав — не стоит она этого ни капельки! Магические предметы были для Конана также противны, как и сами чародеи — те жили своей собственной жизнью и, как правило, от них бывали только большие проблемы. Просто он хотел продать шкатулку первому, кто предложит за неё разумную цену, как только они достигнут цивилизованных мест. И если за ней пришли сами чернокнижники — тем лучше. Значит, для них она действительно имеет большое значение и в ходе переговоров цена всё ещё может увеличиться! Несмотря на отсутствие опыта в торговле, ощущения от предложения чародея были не очень хорошие. Словно его предупреждал тот инстинкт, на который он всегда мог рассчитывать.
— Смертный человек не сможет овладеть большей силой, нежели ему предопределят боги, — тихо произнесла Антара. — Так говорил мой папочка, — смущённо пояснила она, когда увидела, что взоры всех присутствующих обратились к ней.
Морщинистое лицо старого колдуна оставалось спокойным, но его глаза при этих словах дико сверкнули. Он сделал выбор и принял решение.
— А если я не отдам ту шкатулку? Заберёте её силой? Или чарами? — воинственно спросил Конан.
— Конечно, нет, — ответил Первый, голос которого снова звучал тихо и терпеливо. — Сокровище ваше, и я — все мы — это в полной мере уважаем. Конечно, мы увидимся ещё раз в ближайшее время, и, возможно, я смогу предоставить тебе кое-какую информацию, которая тебя убедит. А до этого, прошу, подумай.
Чародеи поднялись как по команде. Кинна ещё раз кивнула Конану в знак приветствия, а затем все четверо растаяли в ясном утреннем воздухе.
Рассвет четвёртого дня весенних торгов, дня Анахит, был мрачен. После нескольких недель необычного тепла жителей Кармайры встретило небо, покрытое тёмными тучами, и холодный ветер. А предыдущие три несчастных дня им тоже особой радости и восторга не доставили. Процессия, которая отправилась в паломничество к святыне, в храм Аннах Тепе, на этот раз была очень скромной. Перед ступеньками зиккурата собралось лишь несколько десятков молчаливых озябших горожан. Среди них были Раффи, Бек, а также Сардур и его жена Сарийя с заметно округлившимся животом. Они стояли в окружении других горожан и тоже иногда бросали любопытные взгляды на трёх чужаков-незнакомцев.
Женщина с серьёзным благородным лицом была им знакома.
— Мегрельская волшебница, — зашелестел чей-то шёпот за спиной столяра.
Один из мужчин, сопровождавших целительницу, был поразительно похож на неё, и столяр-краснодеревщик вспомнил, что у чародейки из Мегрелы есть брат-близнец. Второго, беспокойного молодого человека с рыжей бородой, он не знал.
Верховный жрец, именуемый среди магов Радужного квадрата «Первым», не заставил себя долго ждать. Сморщенный, но держащийся прямо, он появился в тёмном входе скинии, едва стену преодолели первые проблески зари. Лицо старца было строгим, как и очертания здания, возвышающегося за ним. Измождённая сухощавая фигура почти сливалась с укрывающей её рясой из грубого серого полотна; лысую голову укрывал капюшон. Старик не носил никаких украшений. Единственным украшением был его величественный плащ из тонко выделанной дублёной кожи чёрной пантеры, напоминание о лучших временах, когда богиня была почитаема паломниками гостеприимного города. Благословляющим жестом Верховный жрец поднял над головами людей усыпанный изумрудами жезл, на вершине которого сиял глаз без белка и зрачка, символизировавший незрячее око Анахит. Сквозь завесу тёмных облаков вдруг прорвался сноп солнечных лучей, заставивший драгоценные камни вспыхнуть ярко-зелёным светом. Толпа зашумела. Но потом отверстие в мрачных небесах исчезло, и свет погас.
