— Анахит всеведущая! Анахит всемогущая! Анахит всемилостивейшая! Та, что пожертвовала обоими глазами, чтобы своим внутренним взором видеть всё так ясно! Тебе поклоняемся, тебя призываем, тебе вверяем наши судьбы. Благослови нас, услышь нас, веди нас до конца наших дней! Явись!
— Идём! — И процессия во главе с Верховным жрецом направилась к потайным вратам в горы. Едва они начали подниматься по холмам за городом, как сумрачные небеса ещё больше потемнели, а в облаках над горными вершинами сверкнула первая вспышка. Капризная богиня сегодня была не в лучшем настроении.
Ближе к полудню нелёгкий подъём близился к завершению. Небо очистилось, а солнце стало нещадно палить, как в пору сбора урожая. Царила невыносимая духота. Толпа усталых людей отдыхала в тени высоких чёрных сосен, которые устремлялись в небо, словно храмовые колонны. Между этими горными великанами люди выглядели, словно муравьи, и таковыми себя и ощущали. Вдали под ними лежало сверкающая гладь озера Венна, подобная блестящему зеркалу, которое блуждающий гигант забросил куда-то в глубь страны, да и позабыл о нём. Ледники на склонах хребтов искрились, играя нетронутой белизной. Первый обеспокоенно посмотрел вдоль тропы.
— Продолжим, — заявила беременная Сарийя, с трудом поднимаясь.
— Говорил же тебе, чтобы осталась дома! — озабоченно произнёс Сардур, бережно помогая ей подняться на ноги.
— Я сама хочу помолиться. И даже за самого маленького из нас, который вскоре должен появиться на свет. Пусть его ждут лучшие времена. Может, богиня смилостивится, если её попросит женщина, — она остановилась.
Сардур обнял её, и она склонила голову ему на плечо.
— Похоже, молитвы не помогают. Может, мы сами должны помочь себе.
Женщина удивлённо отпрянула:
— Не богохульствуй! Что делать, если тебя услышат?..
Вместо ответа он только вздохнул.
Процессия возобновила движение. Первый шёл впереди, чужаки — позади. Не успели они дойти до ближайшего поворота, как Сарийя застонала и пошатнулась. Не поймай её муж вовремя, она бы рухнула на каменистый путь.
Сардур уложил жену наземь и беспомощно склонился над ней. Женщина дышала быстро, часто и прерывисто, обеими руками хватаясь за живот. Столяр уже начал паниковать, когда чья-то фигура вдруг затмила солнце.
— Позволь, я постараюсь помочь ей, — раздался повелительный голос, но карие глаза целительницы смотрели ласково.
Мужчина отошел в сторону.
Чародейка наклонилась над беременной и нежно погладила её живот. Ощупав его, она схватила запястье женщины, измеряя пульс.
— Она в порядке, потребуется лишь небольшой отдых. Подайте мне воды!
— Но сейчас необходимо идти, — возразил чей-то недовольный голос.
Люди же почтительно расступились. Верховный жрец вернулся, чтобы узнать, что их задерживает.
— Если не хочешь, чтобы преждевременные роды прошли прямо на пороге Анахита, она должна отдохнуть, — спокойно возразила чародейка.
Взгляды неизвестной и жреца встретились. К всеобщему удивлению кармайранцев жрец первым склонил голову.
— Тогда подождём, — решил он с непроницаемым лицом и вернулся во главу процессии.
После глотка холодной воды лицо Сарии стало быстро обретать нормальный цвет. На лоб ей положили влажный платок, а в ноги подложили плоский камень. Незнакомка села рядом, тихо и ласково разговаривая с ней и, казалось, никак не реагируя на взгляды окружающих.
Через некоторое время чародейка встала.
— Осталось совсем чуть-чуть, пойдём. Не бойся, всё будет в порядке. Наверху отдохнёшь получше и вниз спускаться будет легче.
— Спасибо, госпожа, — прошептала жена столяра. — Пусть Богиня сопровождает твои шаги, и никто не сможет встать на твоём пути!
Чародейка только улыбнулась.
Процессия снова возобновилась.
Кинна оказалась права. Всего через несколько поворотов перед ними открылась потрясающая панорама Карпашских гор. Анахита выбрала хорошее место для своего храма. Аннах Тепе, округлая скалистая площадка, возносящаяся высоко в небеса и парящая в сердце гор, была потрясающе красива, словно храмы самого Митры. С трёх сторон её окаймляли обрывистые гранитные утёсы, с четвертой — свободно нисходящий вниз каменный массив открывал взорам все горы. От подножья до верховий в каменных стенах были вытесаны ниши, в которых стояли саркофаги жрецов, подобно их богине прошедших дорогой смерти, чтобы властвовать над судьбой. Их выступающие рельефные лица, высеченные на саркофагах, сурово взирали прямо перед собой, словно были призваны отпугивать непосвящённых от некой доступной только избранным тайны.
«В этом молчаливом ряду предстоит покоиться и мне, — подумал Верховный жрец. — Пока же необходимо жить — и действовать».
