Концертмейстер полностью

Почему он остановился возле «Рюмочной» на Моховой? Видимо, присущий каждому человеку в той или иной мере здравый смысл в тот день размылся в Арсении почти до полного исчезновения. И на его место пришло нечто бессознательное.

Как заклинание в голове звучало невесть откуда взявшееся:

Строки Блока размагнитили его внутренний компас, и он, почти не размышляя, стоит или не стоит, пристроился в конец очереди, выползающей из двери заведения, как после дождя из земли выползает самонадеянный неторопливый червь. Перед ним два довольно помятых интеллигента взахлёб обсуждали спектакль БДТ «Протокол одного заседания» и дружно удивлялись, как «такое» пропустила цензура. Ведь из спектакля ясно, как дважды два, что вся социалистическая экономика – полная туфта и что из-за этой туфты народ вынужден простаивать в очередях за самым необходимым.

Остальные персонажи из очереди хранили молчание.

До закрытия оставалось не так уж много времени.

Внутри народ вёл себя куда более оживлённо: в шум голосов время от времени врывался глухой звон толстого стекла. Арсений встал около одного из столов, как раз рядом с теми интеллигентами-театралами, c которыми после совместного стояния в очереди почти сроднился.

Три кильки на бутерброде меньше всего напоминали золотых рыбок.

На вкус и выпивка, и закуска – гадость. Но это сейчас даже нравилось Арсению.

Новое ощущение: чем хуже – тем лучше.

От табачного дыма выедало глаза.

По сторонам глазеть не хотелось.

Водка ещё больше погрузила его в себя. После второго глотка мелькнула мысль, что этот день можно вычеркнуть из жизни, как композиторы вычёркивают лишний такт. А завтра всё изменится! Или Лена позвонит, или… Кто-то мягко коснулся его плеча. От неожиданности он вздрогнул и чуть не сшиб свою опустевшую рюмку.

– Привет! – Катя Толоконникова, в джинсах и белой свободной футболке, стояла перед ним и убирала со лба лёгкие волосы. – Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть. Ты пьёшь водку? – Она взяла рюмку, принюхалась к ней, повертела её в пальцах, словно собиралась этим пристыдить однокурсника, потом поставила на место. – Тогда пошли к нам, познакомлю тебя с друзьями. Не торопишься, надеюсь?

Компания молодых людей, разгорячённых и разговорчивых, окружила тесным кольцом столик в самом дальнем углу «Рюмочной». Катя представила «однокурсника и друга», чем вызвала приступ необъяснимого восторга у своих приятелей и приятельниц. К Арсению сразу потянулись несколько рук, мужских и женских, желая засвидетельствовать знакомство рукопожатием.

Поначалу он не предполагал, что задержится среди Катиных друзей сколько-нибудь долго. Не собирался он и пить без разбору водку, шампанское, а после портвейн. Однако его планы быстро разрушились, их унесло течением дружеского застолья, как лёгкие щепки уносят в невидимую даль воды бурных и могучих рек.

Помимо Кати и Арсения, общество составляли три парня и две девицы. По их разговорам и наигранной раскрепощённости Храповицкий догадался, что они студенты находящегося неподалёку Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии, сокращённо ЛГИТМИК. Один, к которому другие обращались Дэн, явно строил из себя вожака. Как понял Арсений, его лидерство во многом определялось тем, что он участвовал в массовке в двух спектаклях БДТ и не только видел почти всех товстоноговских знаменитостей, но и стрелял сигареты у самого Олега Басилашвили. Из его рассказа, который Арсений слышал не с начала, можно было подумать, что они с Басилашвили на короткой ноге и Олег Валерьянович ждёт не дождётся, когда Дэн окончит институт. После этого знаменитый артист будет договариваться с Гогой (так некоторые театралы Ленинграда называли главного режиссёра БДТ Георгия Товстоногова) о приёме Дэна в театр.

После того как посетителям пришлось покинуть гостеприимный подвальчик на Моховой, Катерина настояла, чтобы все отправились к ней, поскольку её родители отдыхают на море, а выпить у неё больше чем достаточно.

Арсений почему-то обрадовался такому повороту. Ещё немного времени он выиграет у своего горестного одиночества, и это не так уж плохо в нынешнем его положении.

Они прошли всей гурьбой по Моховой до Белинского, свернули к Литейному, а там уж рукой подать до цели. Длинный ленинградский вечер не собирался заканчиваться. В воздухе с избытком накопился пар, предвещавший грозу.

Квартира Толоконниковых не произвела на Арсения в этот приход такого помпезного впечатления, как в первый раз. В случайном расположении мебели сквозила усталость, а огромное зеркало в зале отражало мир как будто немного темнее, чем он есть на самом деле.

Катя принесла и поставила на стол несколько бутылок с фирменными этикетками. Диковинный алкоголь вызвал у компании прилив энтузиазма пополам с пьяным восхищением.

– Отец привозит из командировок. А сам дома почти не пьёт. Мать ненавидит пьяных.