За год до начала работы над «Авось» мы с этим поэтом начинаем придумывать новую рок-оперу. Я даже сочиняю заглавную мелодию. Он потрясен. Другая моя новая музыка ему тоже нравится. Поэт начинает писать стихи. Еще немного, и новое произведение станет реальностью.
Но тут появляется Вознесенский. Начинается работа над «Авось». Обо всем другом я просто забываю, и этот человек исчезает из моей жизни вместе со своим проектом.
А живет-то он в доме творческой элиты, где на первом этаже магазин нот. А жена-то его татарка! Очень даже красивая женщина.
Однако скоро все эти мистические страсти отошли в тень.
Вы замечали, как по-разному звучат телефонные звонки? Нет-нет, не звонки разных телефонов, а один и тот же звонок одного и того же телефона, но когда по нему звонят разные люди. То весело, то по-деловому, то заманчиво, то с упреком, то занудно. Но бывает и так, что раздаются первые два-три звонка, а ты уже понимаешь, что в твою жизнь вторгается какая-то новая мощная и враждебная сила.
В тот день телефон звонил долго. Я как будто не хотел его слышать, но потом все-таки снял трубку.
– Здравствуйте. Алексей Львович?
– Да.
– С вами говорит сотрудник Комитета государственной безопасности… – Он назвал фамилию.
У меня внутри ничего не шевельнулось. Я очень давно боялся услышать эти слова, а теперь оказалось, что это совсем не страшно.
– Да, я слушаю вас.
– Нам бы хотелось с вами побеседовать.
В моем ответном «Да», наверное, было столько оттенков, что голос в трубке поспешил заверить меня в том, что это будет не допрос, а всего лишь беседа.
– Вам завтра в час будет удобно?
Интересно, он что, ждал, что я могу ответить: «Нет, у меня завтра важные дела. Давайте, созвонимся на неделе»?
Конечно, я ответил:
– Да, удобно.
– Ну, тогда завтра в гостинице «Белград», в номере…
Вот, оказывается, где они беседуют.
– Хорошо.
– До встречи.
– До свидания.
И все.
– Та-а-ня! – кричу я диким голосом.
Прибегает испуганная Таня.
– Господи, что случилось?
– Пошли в ресторан. В «Прагу». Сейчас же!
– Да как же?.. Я не могу сейчас. Мне нужно…
– Все бросай. Пошли!
Наверное, у меня в глазах было нечто такое, что она пулей побежала переодеваться.
«Прага» была в двух шагах от нашей новой квартиры. Мы переехали туда несколько месяцев назад, обменявшись с Александром Зацепиным. Он уезжал во Францию, и ему нужны были две квартиры. Одна была наша, а другая – Валина, который к тому времени переехал к жене. Так что его квартира пригодилась для обмена. Ведь в ту пору покупать и продавать жилье было запрещено. Только обмен.
Об этой квартире я расскажу позже, а сейчас мы сидели в «Праге», и Таня уже почти с ужасом ждала, что я наконец-то объясню, что же произошло. Но я не начинал, пока не принесли коньяк.
Мы выпили по рюмочке.
– Меня вызвали в КГБ.
Она помертвела. В ее глазах был не испуг, а какая-то безнадежность. Система не простит нам нашего фамильярного с ней обращения, будет мстить, наказывать. Мысль об этом не оставляла нас ни на секунду, была запрятана в глубины подсознания. И вот на тебе! И это уже никакая не мысль, а самая что ни на есть грубая реальность.
Преодолев первый шок, она начала успокаивать и себя, и меня, говоря о том, что, в принципе, ничего страшного произойти не должно. Мы стали вспоминать, как власти поступали с диссидентами. Получалось, что их либо с громким скандалом выгоняли из страны, либо наглухо, как тогда говорили, закрывали, не давали возможности работать, держали под колпаком.
Или подстраивали уголовщину. Но это был уже совсем запредельный вариант. Мы решили, что меня это не коснется.
Как мы ошибались!
Назавтра, ровно в час, я был в том самом номере гостиницы «Белград».
Меня встретили два человека. Один, средних лет, с интеллигентской красивой бородой, абсолютно расслабленно сидел в кресле. Другой, который открыл мне дверь номера, был помоложе, немного нервничал. Глаза его бегали.
– Садитесь, пожалуйста. Хотите чайку?
– Да, если можно.
Тот, что сидел в кресле, сделал знак рукой. Другой вышел во вторую комнату за чаем.
«Ага, наверное, борода званием-то повыше будет», – автоматически анализировал я.
Чай был принесен сразу же. Я сделал глоток и нервно засунул конфету в рот.
Тут меня интеллигент с бородой и спросил:
– Алексей Львович, расскажите, пожалуйста, что это у вас там было за прослушивание в церкви для каких-то журналистов?
– Да что вы, это совсем не для журналистов. Просто реставраторы пригласили меня на творческую встречу в филиал музея Рублева. Я позвал друзей. Об этом узнали некоторые журналисты. Я же не мог их выгнать. Был бы скандал. – Я говорил все это, жуя конфету.
От этого казалось, что мне совершенно наплевать на всю эту совсем незначительную историю, да и на разговор тоже. Однако внутреннее напряжение росло. Я чувствовал, что главное – впереди. Думал, начнут строго предупреждать, рассказывать, что мне грозит.
