Вдруг, в какой-то момент я почувствовал, что не смогу дальше работать над оперой, как будто передо мной возникла непреодолимая преграда. И из-за этой преграды не слышно ни одного звука. Я остался наедине с тишиной. Начал писать что-то другое и перестал ходить к Елене Сергеевне. Мне было нечего сказать ей, мне было стыдно смотреть ей в глаза. Я понимал, что обманул ее. В памяти осталась наша последняя встреча. Расставаясь, Елена Сергеевна подарила мне и Тане (хотя она с Таней не встречалась и знала ее только по моим рассказам) два маленьких горшочка с цветами. Я нес эти горшочки домой, как великую драгоценность, по всему длинному Арбату к нашему дому на Смоленской-Сенной, не садясь на троллейбус, который в те времена ходил по Арбату. Принес домой, и долго эти цветы были нашей незримой связью с Еленой Сергеевной.
Хотя я не стал тогда писать «Мастера и Маргариту», но идея написать мистерию, в центре которой был бы человек, прозревающий в миры сверхчеловеческие, человек, которому в молитве открывались бы круги рая и ада, человек, скорее, похожий на современного Данте, чем на булгаковского Мастера, эта идея с тех пор не оставляла меня.
И вот в 83-м году, после «Юноны» и «Авось» и всех последовавших событий, мне показалось, что время пришло и я нашел своего нового героя.
Прообразом был философ и метаисторик Даниил Андреев, писавший в сталинском лагере свою «Розу мира». Своеобразный духовный беглец из нашей действительности в миры иной материальности. Подобно Данте, он описывал свое видение кругов рая и ада, но уже с точки зрения человека XX века. Увлекательная, хотя и трудная для чтения книга. Потрясающее описание слоев ада, поражающий воображение, метаисторический взгляд на, казалось бы, хорошо известные события. Все переворачивало привычный образ мышления.
Тогда, летом 83-го, я был увлечен началом работы над новой оперой. Снова не замечал ничего вокруг, снова азартно и лихо играл на рояле, пел, читал стихи…
И вдруг…
– Алеша, ты знаешь, несколько дней назад мне приснилось… – Арина подыскивала слова. (Арина Полянская – это сестра жены В. Грамматикова, я упоминал ее имя, когда писал о прослушивании в церкви.)
– Приснилась женщина. Я никогда раньше ее не видела, но она казалась почему-то знакомой. Она мне что-то говорит, а я все пытаюсь угадать, кто она. Наконец, отчетливо слышу слова: «Я поселила его в своем доме, а он не пишет оперу».
«Оперу? Какую оперу?» – «Мастера и Маргариту».
До этого момента я слушал Арину довольно рассеянно. Мало ли чего кому снится. Но после слов об опере все вдруг стало интересным.
– А кого это она поселила?
– Алеша, она говорила о тебе. Я поняла, кто она была.
– Кто?
– Это была жена Булгакова!
– Елена Сергеевна?
Арина кивнула.
У меня в мозгу сразу проносится: маленькая квартирка на Суворовском бульваре, давно забытая ненаписанная опера, наша новая квартира, никакого отношения к дому на Суворовском не имеющая. И почему-то цветы в горшочках на подоконнике, прощальный подарок Елены Сергеевны.
– Арина, ты же знаешь, где я живу. Елена Сергеевна жила совсем в другом доме. Чего-то не складывается.
Арина немного обижается:
– Ну, я же придумывать не буду. Ты можешь относиться к этому, как захочешь.
На том наш разговор и закончился, и я о нем скоро забыл. Тогда, в 1983-м, передо мной стояла куда более важная задача, чем разгадка снов – мне надо было придумать алгоритм своего существования после того, как меня выкинуло на обочину жизни.
И похоже, ничего другого, как бегство, мне не оставалось.
Бегство, бегство, это сладкое слово «бегство»!
БЕГСТВО – все буквы большие.
Я начал искать место, куда можно было бы скрыться не только от совдеповской действительности, но и от мира вообще. Я старался, чтобы, несмотря на жесточайшую депрессию, мое бегство было веселым и азартным. А что, запихнул музыкальную электронику в багажник, погрузил семью в машину и… А собственно, ехать-то куда?
Да куда угодно! Пригласили знакомые на эстонский хутор, мы и поехали. Понравилось. Тут же сняли домик на все лето. Да не где-нибудь. А в заповеднике Палмсе под Таллином. Естественно, вокруг ни души. В диком лесу посреди совершенно сказочной поляны идиллический домик с печечкой. Слава богу, электричество есть. Я тут же из стройматериалов, которые были в кладовке, при помощи электропилы и других инструментов смастерил себе огромный письменный стол, поставил на него пульт, клавиатуру. Подключил микрофон. Все. Студия готова. Работать можно. И я работал. Забыв обо всем на свете. Встречал рассветы вместе с косулями, кабанами, лисами, которые ранним утром часто выбегали на полянку, представляя собой замечательные объекты для наблюдения.
