Ну так вот… За то время, пока я ходил туда-сюда, картинка изменилась. Выйдя на поляну, мы увидели, что второй этаж уже не светится. Зато крыша была освещена мощным прожектором. Граница луча между светом и тьмой была четко очерчена. Луч исходил из какого-то темного, неясно видимого силуэта, повисшего над крышей. Ничего не менялось несколько минут. Все застыло. И тишина! Необыкновенная тишина. Ни кваканья лягушек, ни комариного зудения, ни ночных сверчков. Каждый слышал только свое дыхание.
Вдруг, в мгновение все переменилось. Луч погас, а на месте черного силуэта вспыхнул абсолютно правильный геометрический ромб, светящийся ярким изумрудным светом. При этом мертвая тишина не была нарушена ни единым звуком.
Как ни странно, эта метаморфоза вызвала чувство облегчения. Темный силуэт предмета, висящего в пространстве, существовал здесь и сейчас в нашем мире и был явно враждебен человеческому бытию. А ромб, несмотря на то что являл собой неслыханное зрелище, был лишь следом этого предмета, который, казалось, мгновенно перенесся куда-то в другое измерение, «проколов» пространство. Ромб оставался неизменным минут десять, потом очертания его начали постепенно размываться, при этом увеличиваясь в размере.
Еще минут через пятнадцать-двадцать это был уже громадный бледно светящийся эллипс, повисший над черными силуэтами верхушек сосен и елей на фоне предрассветного неба. А небо… С ним происходило тоже что-то непонятное. Половина небосвода была затянута молочно-белым туманом. А вторая половина была абсолютно прозрачна, с ярко сияющими звездами. Но все это почему-то перестало удивлять. Мы устали. Заря уже чуть коснулась горизонта. Всем вдруг захотелось спать.
А наутро приехавшие за расчетом местные рабочие только и говорили, что где-то здесь что-то светилось на небе, и спрашивали, не видели ли мы чего. Мы, конечно, «ничего не видели». Рассказывать, как было на самом деле, было нельзя. Все сочли бы нас сумасшедшими. Расплатившись с рабочими, начали подумывать об отъезде через несколько дней.
Как-то настроение оставаться здесь до конца лета и продолжать работы пропало. Но «Утешение» нас не хотело отпускать. Все произошедшее дальше началось с пустяка. При расчете я от благодарности за хорошую работу заплатил немного больше, чем договаривались. Это была непростительная ошибка. Из-за этого мгновенно пошел слух, что мы богачи и у нас полно денег.
Детские крики были совсем не веселыми детскими криками, когда они дурачатся, играют, гоняются друг за другом. Митя и восьмилетняя дочка приехавших к нам в «Утешение» знакомых кричали испуганно и надсадно. Митя вопил, как мог, девчачьи вскрикивания его сверстницы добавляли ужаса. Я мгновенно выскочил из дома.
На поляне я застал странную картину. Дети бегали вокруг наших машин, их пытался поймать мой знакомый, отец девочки, а посреди поляны пыхтел, выпуская дым из трубы, трактор.
Я подбежал к знакомому.
– Чего случилось?
– Представляешь, этот гад приехал и потребовал денег, иначе он грозится разнести наши машины. А дети услышали и начали бегать вокруг, чтобы ему не дать. Он, по-моему, обкуренный. Ничего не соображает. Сейчас попрется прямо на детей.
И действительно, трактор двинулся на машины, и то, что дети были совсем рядом, не останавливало тракториста.
Ну что оставалось делать? Мы начали хватать все, что попадало под руку, и кидать в трактор. Сначала, подбежав поближе, я кинул бревно в мотор. Никакого эффекта! Потом в ход пошли кирпичи. От этого результат все-таки был. Один кирпич угодил в лобовое стекло. Оно разлетелось вдребезги. Но от этого тракторист только окончательно озверел. Отъехал немного назад и двинул на самой большой скорости на машины. В это время Таня выбежала из дома и начала… крестить в воздухе трактор и читать «Святый Боже»… Тракторист ее заметил, остановился, не глуша мотора. Он явно не понимал, что происходит и что значат Танины действия. У меня в голове мелькнуло: «Неужели она силой молитвы его остановит?» Но не тут-то было. Из-за дома с диким видом и крича что-то несуразное выскочил мой приятель со здоровой кувалдой и немедленно привлек внимание разбойника. Ага! Вот он, враг-то, еще живой и активный. Желая эту несправедливость исправить, тракторист двинулся в последний бой, уж точно желая уничтожить противника. Мой приятель поскользнулся на влажной траве и упал прямо на пути трактора. Он был, как и я, в пляжных резиновых шлепанцах. Печальная развязка была неминуема. И тут случилось чудо. Колесо трактора напоролось на какой-то штырь. Трактор осел на одну сторону и потерял управление.
Все-таки велика сила молитвы! Горе-водитель, так и не заглушив мотора, вылез из кабины и, не обращая на нас никакого внимания, сел прямо на землю, снял сапог и начал вытряхивать из него осколки стекла. Мы воспользовались затишьем, впрыгнули в машины вместе с детьми и рванули прочь.
