И вот государство, уничтожившее меня за мою оперу, теперь, торгуя моей музыкой, делало огромные деньги. Да и жулье всякое не отставало. К тому же это была не только «Юнона». Альбомов «Хоакина» было продано тоже два миллиона. А побившие все рекорды продаж детские пластиночки! Сосчитать доход государства от них было невозможно.
Это был грабеж, циничный, бессовестный, унизительный. Моральных дивидендов в виде славы и поддержки новых проектов не было и быть не могло. Участь мне была уготована вполне определенная. Постепенное деградирование и опускание в самые нижние социальные слои. Скорее всего, во время перестройки этого никто бы не заметил. И этот процесс уже начался. Мы вынуждены были продать нашу мебель, ту самую, трофейную. Брали часто в долг. А мне тогда был уже 41 год. Совсем не мальчик. И начинать надо было не с нуля, а с числа с явно минусовым значением.
В такие моменты нужно только хладнокровие. Нужно трезво оценить, что есть в активе. Негативные моменты надо вообще не учитывать. И постараться направить все усилия только на позитивное развитие ситуации.
Итак, в активе у меня оказалось немного.
Во-первых, возможность, возникшая в результате перестройки. Возможность создать свое дело. Частное, негосударственное.
Второе – использовать кое-какие международные связи, возникшие во время съемок «Юноны». В Лондоне появились новые друзья, с которыми можно было откровенно обсудить ситуацию и придумать какой-нибудь план. И приглашение приехать на переговоры я уже получил.
Но самое главное, была вера в то, что, если я пишу что-то стоящее, то Господь не даст мне и всей нашей семье погибнуть.
И я начал действовать.
– Давайте выпьем за этот исторический момент. Мы теперь буржуи, капиталисты. И нам плевать на всех этих…
Кого конкретно «этих», я не сказал потому, что враги были неопределенны и таинственны, но все меня поняли. После этих слов я вытащил из новенького, купленного специально для нашего неслыханного бизнеса «дипломата» ПЕЧАТЬ, на которой было написано название нашей фирмы. Сейчас, конечно же, понятно, что само по себе создание компании не означает успеха, денег, благополучия, а иногда, наоборот, грозит убытками, долгами, проверками. Но тогда, в первые перестроечные годы, сам вид собственной печати был символом свободы и начала новой жизни.
Компания называлась «Современная опера» и являлась производственно-творческим объединением. Устав обязывал оказывать услуги населению в области культуры, но в то же время позволял зарабатывать деньги предпринимательством. Здорово! Но… до заработков было далеко.
Поначалу новое детище само оказалось достаточно прожорливым. Деньги нужны были в уставной фонд на зарплату директору, бухгалтеру, аренду юридического адреса. Все, что я зарабатывал, уходило на существование компании.
– Единственная наша возможность получить стартовые деньги – это спонсоры. Но никто денег не даст пока. – Взгляд моего директора был мутноватым. Он и сам, казалось, не верил, что что-то получится.
– Пока у нас не будет материальной базы, ну, помещения, скажем, а если мы что-то еще и спонсорам покажем…
– Да где ж эту базу взять? Показать, конечно, покажем.
Но помещение? Никто нас не пустит.
– Надо найти бесхозный особнячок. Взять в аренду.
– Гениальная идея!
Прошло пару месяцев. За каждым особнячком, оказалось, стояли реальные люди, которые хотели прибрать их к рукам. Драться, конечно, можно было, но могли и убить. Таких войн с жертвами за помещения в Москве было много. И так тупо умирать не хотелось.
Вот разве что подвал…
Мысль о подвале в нашем доме не оставляла меня ни на минуту. Слишком яркое впечатление осталось от ощущения черной бесконечности при свете свечи. Но, чтобы туда можно было просто войти, нужна уйма денег на ремонт.
На всякий случай пытаюсь показать подвал директору. Он не идет дальше порога.
– Ты чего? Из этой помойки никогда ничего не получится.
У меня опускаются руки.
Проходит два дня. И вдруг я не узнаю своего директора. Взгляд изменился. Теперь он целеустремленный и неожиданно активный. К чему бы это?
– Я придумал с подвалом. Я нашел деньги на ремонт.
– Ну да?
– Заводы будут приватизироваться. У них на счету осталось много денег. Сейчас им надо от них избавиться, чтобы потом получить назад уже в частные руки. Короче, мои знакомые могут дать нам кредит. На ремонт. Потом отдадим.
– Из чего отдавать-то будем?
– Да ладно тебе. Как-нибудь выкрутимся. Главное, дело начнем!
Этот здоровый авантюризм мне понравился.
Оформили аренду подвала у государства по сравнительно небольшой цене, правда, с обязательством в указанные сроки его отремонтировать. Заключили договор с заводом и стали ждать денег.
Знал бы я тогда, что это афера, как сейчас говорят, подстава. Причем такая, что после нее выжить уж точно было невозможно. Но сразу я не заподозрил ничего плохого. Получили первый транш из четырех. Директор нашел строительную контору.
Люди из этой конторы, с которыми я хотел обсудить ремонт, на встречу не пришли.
