– Ничего, я сам разберусь.
Какие-то лживые нотки в интонациях моего директора посеяли сомнения.
– А что это вообще за фирма? Может, жулики?
Мой вопрос был явно неприятен директору. Мне это не понравилось еще больше.
– Слушай, пусть они нам уставные документы покажут, а то нарвемся…
Директор замолчал. Прошло два дня. Из строительной фирмы никто не приходил и документов не приносил. Время шло. Я стал узнавать, кто нам может сделать ремонт. И сразу же предложение. И не от кого-нибудь, а от стройкомпании Министерства среднего машиностроения, т. е. от секретной космической промышленности. В их надежности сомневаться не приходилось. Я без директора воспользовался моими полномочиями и заключил договор. Перечислили деньги на их счет, и работа началась. Настоящая, добросовестная. Мы каждый день обсуждали планы и сроки. Получили второй транш.
С директором происходило что-то немыслимое! На работу он перестал ходить. На телефонные звонки отвечал односложно и очень неприветливо. Третьего и четвертого траншей не последовало. Больше того, мне начали звонить по телефону и требовать возврата полученных денег. Причем в худших традициях перестрочено-бандитской терминологии. «Ну, где ты… Рыбников!.. Башку оторвем…» Дальше все фольклор. Неприятно. Но смысл происходящего стал доходить до меня, несмотря на мою непроходимую тупость.
План был такой. Деньги, полученные по договору, должны были попасть в руки несуществующей строительной фирмы, обналичены и распиханы по карманам всех участников авантюры. Никакого ремонта никто бы не делал. Директор уволился бы, и за все ответил бы я. А подвал бы у нас отняли, потому что ремонта мы, конечно бы, сделать не смогли. А чтобы отдать всю сумму, пришлось бы продать квартиру или бы точно убили. Когда я все это понял, меня охватила такая чудовищная ярость, что, когда бандиты позвонили еще раз, я нашел такие убедительные фольклорные выражения, притом со ссылками на мои знакомства с генералами и полковниками (которых у меня, конечно, не было, но они поверили сразу). В общем, после моей тирады они исчезли надолго, радуясь, что отделались легким испугом.
В итоге деньги были возвращены банку, который наследовал права завода. Но позже, полностью и без всяких дополнительных угроз.
А директора «Современной опере» мне пришлось искать нового. Ремонт все-таки продолжался, у меня появилась надежда, что на земном шаре появится точка… опоры, при помощи которой я надеялся кое-что перевернуть.
Второе направление, по которому я начал действовать, была, как я говорил, Англия и мои новые друзья.
Одним из продюсеров телефильма «Юнона» и «Авось» была Вероника Боднарек. Ее родители во время войны сбежали в Англию из Западной Украины. Она родилась в Бирмингеме, в самой сердцевине нищей Англии. Прошла все огни и воды, но выбралась, устояла на ногах и стала свободным продюсером.
Она любила румянить щеки, и за это Коля Караченцов и Люда Поргина звали ее ласково «свеклой». Она не обижалась. Вознесенский говорил ей, что у ее русского языка «веронический» акцент. Она только смеялась. Высокая, худая, эмансипированная убежденная феминистка, она называла себя Вероникой Татьяновной. Потому что отец их бросил, и вообще почему отчество не может быть по имени матери? И действительно, почему?
В Лондоне Вероника познакомила меня со своей подругой Джейн Рейн и ее мужем Робертом Рейном. Джейн была одним из креативных продюсеров театра «Ройял Корт», а Робби был коммерсантом и сыном лорда. Звание лорда его отец, выходец из местечковой Польши, получил за личные заслуги перед королевой.
Безусловно, эта пара принадлежала к британской элите, и связи у них были в разных областях на самом высоком уровне. В общем, если бы возник стоящий проект, я мог бы надеяться на поддержку.
Вероника была свободным продюсером, и ее свобода заключалась в том, что часто она оказывалась свободной от работы, т. е. на мели. Когда мы сидели в индийском ресторанчике в Сохо, оказалось, что наши ситуации очень похожи. Ей, как и мне, нужна была созидательная идея.
– Ну, что ты сейчас делаешь? Расскажи.
Это был не формальный вопрос, и я отвечал очень подробно, рассказал и про оперу, и про подвал, про пластинки, про авторские.
– А зачем мы что-то ищем? Вот чудный сюжет. В стране идет крушение режима. Первые годы свободы. А композитор, которого знают по нашему фильму в 70 странах, пишет новую оперу. Это будет документальный фильм. Сериях в пяти. Нужно будет показать весь Союз. А ты прокомментируешь все. Деньги и производство будут английские, а творческая группа из СССР. Найдем режиссера?
Я совсем никого из документалистов не знал, но, конечно, был уверен, что кто-то достойный у нас есть.
– Я поговорю с Ричардом Кризи, одним из руководителей «Сентрал телевижн». А ты найди поддержку у себя.
