– В церкви?
– Да, это первая часть «Литургии».
– Но почему – «оглашенные»?
– Понимаете, оглашенными называют тех, кто уже оглашен словом истины или, по-современному, до них доведена информация о заповедях Ветхого и Нового Заветов, об Иисусе Христе, о воскрешении мертвых…
– Вы знаете, когда я людям говорю, что меня пригласили в спектакль «Литургия оглашенных», люди пугаются. Это что – про сумасшедших? Про церковную службу мало кто знает. Думают, какая-то литургия безумцев.
– Ну да, в первые века христианства, когда людей оглашали в первой части службы и говорили «оглашенные, изыдите», они выбегали из храма с радостными криками, размахивая руками. Со стороны они выглядели абсолютно невменяемыми. Ну и пошло: «он орет, как оглашенный».
– Кричать-то они, может, и кричали, да вот ведь после этого не все уверовали.
– Конечно, не все. И таких людей великое множество, большинство. В Бога, как Его проповедует Церковь, они поверить так и не смогли и поэтому искали и до сих пор ищут истину в оккультных «откровениях», в поисках «своего» бога или вообще в отрицании высших сил.
– Но ведь эти внецерковные поиски бога, высшего разума… Это весь наш поэтический Серебряный век, это Скрябин, это Малевич, в конце концов, это гениальный безбожник Маяковский. Да что я вам говорю!
– В том-то и дело. Это самые тонкие возвышенные натуры своего времени, но при этом остались на распутье.
Он усмехнулся.
– Хорошо бы и нам оказаться на таком распутье с нашим спектаклем. Зрители будут в восторге.
Он явно хотел меня подколоть. Ну, ладно, у меня есть, чем ответить.
– Вы прочли либретто целиком?
Он кивнул.
– Помните, чем оно заканчивается?
– Ну, герой умирает. Его хоронят.
– Да нет, нет… Оно заканчивается вопросами. Вопросами, которые задавали апостолы Христу. Вот смотрите, – и я прочитал из либретто:
«Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?
Так кто же может спастись?
Какой признак кончины века?
Неужели мало спасающихся?
Как может человек родиться, будучи стар?
Скажи нам, каким будет наш конец?
В какой день Царствие приходит?
Каково Воскресение?»
И эти же вопросы актуальны и сейчас. Только вопросительные знаки. И никаких восклицательных. Мир так и остался оглашенным. На распутье. Поэтому у нас, у нашего поколения нет никакого превосходства над теми, кто так рискованно и так гениально пробивался к истине сто лет назад.
– Почему же рискованно? Они упивались своим творчеством!
– В этом-то упоении и есть опасность, почти каждый творец считал себя мистическим посланцем, инструментом, при помощи которого высшие силы должны были изменить мир и человечество. И каждый шел своим путем, ведомый своим богом. Их личный нецерковный бог казался им ближе и понятнее ветхозаветного. Но вопрос-то в том, кто их личный бог? Или кого они принимали за Бога?
– Что значит принимали за Бога?
– Как говорится, гарантии, что вместо Бога они не поклонятся Его противнику, никто дать не может. Но ведь противник Бога ненавидит людей и трагический конец предрешен…
– Так всех и ненавидит? Да, но как же благородный и справедливый Воланд? Как же философ, мудрец Мефистофель в «Фаусте» Гете. Или «правдивый» Люцифер у Байрона? Воланд, наказывая только подонков и мерзавцев, при этом покровительствовал Мастеру. Сколько народу было сражено его потрясающим обаянием!
– Вот видите, вы заговорили о художественных образах. Каждый писатель, поэт видит различных мистических персонажей по-своему и совсем не претендует… или не должен претендовать на то, что его фантазии, даже самые захватывающие, это и есть истинное описание Бога, ангелов, демонов и богопротивника. И не надо это путать с откровениями святых и пророков, о которых мы уже говорили.
– Так Данилов, мой герой, если я его, конечно, сыграю, он – поэт?
– Скорее, философ, а может, и то, и другое… через творчество, через художественные образы… именно… именно, через художественные образы… важно, чтобы вы это поняли… а не через реальные откровения он пытается понять невероятную сложность мироздания. Понять, что есть любовь и свет, а что есть зло и тьма.
– А откуда текст хора демонов, обращенного к Ангелу Погибельному? Кто мог такое написать?
– Роберт Бернс и стихи из «Махабхараты», а припев из Данте «Pape Satan aleppe». Правда, здесь уже не осталось никакого благородства, обаяния и справедливости? Маски сброшены, только чудовищная сила, готовая все уничтожить, сила, несущая только смерть.
– Тогда почему же эта сила не смела все человечество?
– Зачем же, зачем? Он делает так, что люди уничтожают друг друга или сами себя. Ведь главная задача – доказать, что замысел был неправильным и что человек – это ошибка Создателя.
Ну все, это был предел. Взгляд моего собеседника стал бессмысленно сосредоточенным, и я почувствовал, что слегка пережал.
