Однако все оказалось не так просто. Через некоторое время на «Мосфильме» произошла страшная трагедия. По дороге на съемки фильма «Матера» погибли пять человек из съемочной группы. В том числе талантливейшая всеобщая любимица Лариса Шепитько. Их «Волга», столкнулась лоб в лоб с громадным «КамАЗом». Наверное, водитель ранним утром заснул за рулем.
Панихида была в эталонном зале. В нем снова поставили пять гробов. Но это была уже не эпатажная выходка, а страшная реальность.
Все были подавлены какой-то неправдоподобностью происходящего. Ведь Лариса была в самом расцвете сил. Я очень переживал, хотя и не был с ней знаком лично. Ее фильм «Восхождение» произвел на меня в свое время глубочайшее впечатление. Да и сейчас я считаю, что это одно из величайших достижений кино. Поразил и исполнитель главной роли Борис Плотников. Его глаза, огромные, застывшие в прозрении в иную реальность, открывавшуюся только перед смертью, вдохновенное, измученное лицо – все было «не от мира сего». Образ глубоко западал в душу.
И вот, когда я всматривался тогда, во время встречи с англичанами, в черный провал окна эталонного зала, я видел именно его лицо, его глаза.
И тут-то и пронеслось в сознании: «Да вот же он, герой «Литургии»! Да, да, конечно, это Данилов. Такими глазами можно всматриваться в миры ада и в молитве видеть непостижимые высоты небес. Только бы согласился!»
В течение недели после визита на «Мосфильм» его нашли, связались. Он откликнулся неожиданно быстро. Прочитал, прослушал. Ему-то как раз ничего не пришлось объяснять. Понял сам и согласился играть в моем театре. Это была победа.
Завтруппой в театре была Лина, сестра Гольдмана. Она привела к нам из «Сатирикона» самых музыкальных актеров: Владимира Бадова, Алексея Симановского и Виктора Шимановского. Геннадия Матвеева привел сам Гольдман.
Неслыханной удачей стал приход в труппу артистов из знаменитого театра пластической драмы Гедрюса Мацкявичуса: Сергея Лобанкова, Александра Минченко, Анатолия Бочарова…
Первой главную женскую роль начала репетировать Мария Антипова, необычайно тонкая и серьезная актриса. Позже еще один подарок судьбы. На самом начале взлета своей карьеры к нам на время присоединилась молоденькая и какая-то по-особому светящаяся Оля Кабо.
Наконец появился и второй исполнитель роли Данилова. Поэт и композитор Алексей Иващенко. Впоследствии автор нашумевшего мюзикла «Норд-Ост».
Роль обвинительницы в суде здорово и страшно играла Жанна Рождественская, к тому времени закончившая карьеру певицы.
Все актеры были «поющие». Но для ролей в спектакле актерского вокала было маловато. В течение года, пока шли репетиции, постановкой их голосов, расширением диапазона пения, нюансировкой вокала занималась Нина Ивановна Харичева, та самая Нина Иванна. Для ее характеристики достаточно всего одного факта. Только она смогла по просьбе Питера Штайна «выковать» голоса для огромных по протяженности монологов в его марафонских постановках греческих трагедий в Москве. А уж скольких актерских знаменитостей она научила петь практически с нуля – и не сосчитать! Да так, что они начинали играть музыкальные роли в спектаклях на всеобщее удивление. Настоящий мастер! А по совместительству моя соседка по дому, живущая этажом выше, и жена начальника космической разведки СССР генерала Харичева.
Вот такой театр у нас получился.
«Театр погиб! Театр погиб!»
Звонок Саши Гольдмана разбудил меня часа в четыре утра.
– Только что позвонил вахтер. Батареи лопнули в квартире наверху, и нас залило горячей водой.
Через три минуты я был уже в подвале.
Вахтер был напуган, рассказывал, как он услышал какой-то непонятный шум за дверью нашего зала, открыл, а там…
А там было что-то действительно ужасное. Воды было по щиколотку, и поток сверху не останавливался. Я бросился к аппаратуре. Самое важное – световой и звуковой пульты. Слава богу, накрыты непромокаемым кожухом. Фонари!!! Они были на сцене. Вода была не такой уж и горячей. Дойти можно было. Смотрю наверх – фонари сухие. Зря впал в панику. Сцена была под другим помещением, и там не текло. Очень быстро (наверное, Гольдман нашел нужные слова) приехала аварийка…
Больше всего пострадали банкетки и пол. Но это ерунда. Поменяли покрытие. Несколько банкеток перебили новым бархатом. И все, потопа как не было.
Таких случаев борьбы со стихией в виде прорыва водопроводных и (ужас!) канализационных труб был не один и не два. Я узнал все про лежаки – стояки – откачки – прочистки.
Но неприятнее всего было, когда страдали от таких стихийных бедствий… мешки с картошкой. Да, да! Мешки хранились в кладовке рядом со сценой и аппаратной. В магазинах еды в то время практически не продавалось. Мясными продуктами нас обеспечивал брат Жанны Рождественской Олег. Он их добывал на родной саратовской земле на мясокомбинате и привозил в баулах колбасу, копчености, ветчину. А вот картошку я возил из Ярославской области сам, приблизительно мешков 10–11 на зиму.
