– Ладно, смотрите. Если все-таки надумаете, подготовьте, скажем, первую арию и покажите.
– Хорошо, хорошо, я попробую.
Он попробовал. Спел арию, сыграл текстовой отрывок. Все было очень вяло и совсем без вдохновения. Мы с ним расстались.
Потом приходило еще несколько человек. Кого-то взяли на заметку, но было все не то.
Моей наивности не было предела, когда я думал, что вот так просто собрать труппу, найти главных героев, а ведь еще нужна была и административная и техническая группа, бухгалтерия. Но все это были, в конце концов, решаемые вопросы. А вот где взять профессиональное световое, звуковое оборудование, сценические конструкции? В ту пору уже не надо было ничего доставать, купить можно было абсолютно все, оставалось решить только один «крохотный» вопрос.
Финансирование!!!
Своих средств было явно недостаточно. Заработанные в Англии деньги полностью ушли на студийную звуковую аппаратуру. Оставлять семью голодной, естественно, было нельзя. А театр-то все равно надо было делать.
Несмотря на проблемы, радостей тоже было не так уж мало. Во-первых, подвал был отлично отремонтирован и стал похож совсем не на подвал, а со своими трехметровыми потолками и большим количеством окон он походил уже на вполне уютный и представительный цокольный этаж. И пригласить публику в такой будущий театр было бы не так уж и стыдно.
Во-вторых, получалась интересная фонограмма для спектакля. Она состояла из всякого рода электронных звуков, звуков природы, естественных шумов, записи «живых» инструментов и хоров.
Хоры записывали в Киеве на нашем, привезенном из Москвы, оборудовании. Записывали хор Киевской оперы, состоящий из ста человек, в трапезной Киево-Печерской лавры. Я такого звучания больше нигде никогда не слышал. Каждый хорист обладал красивым полнозвучным, можно сказать, оперным тембром, но в отличие от оперных солистов так подстраивал его к другим голосам, что они сливались в единый пульсирующий звук, необычайно мягкий и мощный одновременно. В других, даже самых замечательных хорах, такой окраски звука не было. Мне кажется, во всем мире только хор «Ла Скала» и этот звучат так ошеломительно. А акустика трапезной добавила глубину, объем и какую-то нереальность звучания.
Записывал Степан Богданов из нашей «авосевской» команды. Директором «Современной оперы» был в то время Валерий Лысенко. Работали мы с ним замечательно. Было жалко расставаться, когда он уезжал в свой родной Калининград создавать там музыкальный театр. Но дело святое, и я рад, что его театр до сих пор здравствует и процветает.
Киев показал свой крутой нрав в последний день перед отъездом. Сижу я в своем номере в гостинице, этаже, по-моему, на одиннадцатом. Вдруг, чувствую, подо мной поехало кресло. Сначала думал – показалось. Потом кресло еще двинулось, но уже гораздо ощутимее. Задрожали стекляшки на люстре. Землетрясение!
С дикой скоростью, схватив только бумажник с документами, я выскочил в коридор. Мысль работала автоматически: лифт? ни в коем случае! Перескакивая через несколько ступенек, начал сбегать по пустой лестнице вниз. На уровне шестого этажа встретил других обитателей гостиницы. А на уровне третьего уже образовалась пробка. Но всем удалось достаточно быстро выскочить на улицу.
А там – солнышко, все спокойно, люди, как всегда, митингуют с жовтоблакитными знаменами. Особенно никто ничего не заметил. Постояли мы на улице, постояли, да и пошли обратно. Подземных толчков больше не было.
Вскоре после этой записи с землетрясением Лысенко уехал, и я уже в который раз остался без директора. Один из моих друзей, зная о наших организационно-административных муках, решил мне помочь.
– Ты Сашу Гольдмана знаешь?
– Нет, а кто это?
– Так, понятно.
Под этим «понятно» подразумевалось, что как же такой невежда, как я, может браться за серьезное дело – создавать театр!!!
– Саша Гольдман может все. Достать, договориться, организовать. У него в телефонной книжке все и вся. Он…
– Так он все-таки кто?
– Он замдиректора Театра Маяковского.
Да, это было серьезно. На таких должностях были только люди из касты театрально-административной элиты. Это был очень замкнутый круг профессионалов с по-настоящему большими возможностями и связями.
– Ну и на кой черт ему мы с нашим театром? У него и так все в порядке.
– Он собирается уезжать.
«Опять уезжать, как и предыдущие директора», – пронеслось в голове.
– В Штаты где-то через год. И ему нужен свободный график работы для оформления и поездок. Он ищет, куда бы уйти. Он тебе все организует. Хочешь, познакомлю?
– Ну, еще бы!
