С 1999 года А. Рыбников снова начинает создавать симфонические партитуры. Его произведения исполняют В. Гергиев, Ю. Башмет, В. Федосеев, А. Князев, Е. Мечетина, А. Баева, Т. Курентзис, А. Сладковский, Х. Андриеску, М. Горенштейн и др.
В 2012 г. им закончена музыкальная драма по роману Л. Н. Толстого «Война и мир».
В 2009 г. «Театр Алексея Рыбникова» на свой фестиваль в Ля Кост (Франция) приглашает Пьер Карден с премьерным показом авторской версии «Юноны» и «Авось». В последующие пять лет этот и другие спектакли театра исполняются сотни раз в Москве, в Петербурге, других городах России, в Нью-Йорке, Чикаго, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Торонто, Монреале, Берлине, Франкфурте, Гамбурге, Хельсинки, Иерусалиме, Тель-Авиве, Риге, Таллине и др.
В 2006 г. на праздник Преображения Господня 19 августа А. Рыбников поднимается на вершину Святой горы Афон.
И еще:
В 1999 году А. Рыбников вступает в гражданский брак с Т. Кадышевской, а в 2002-м они регистрируют официальный брак.
Когда в конце 90-х я находился в самой нижней точке моего пике и никому в целом свете был не нужен, а даже обременителен со всеми моими новыми творческими идеями, я встретил Татьяну Кадышевскую.
Не имеют особого значения обстоятельства нашей встречи, не очень важен сейчас и проект, над которым мы вместе работали, но произошло главное: я начал снова писать музыку. Мне снова было интересно и азартно продолжать борьбу и сражаться на моих «баррикадах».
Меня любили и мною снова гордились. Я откровенно петушился перед ней и все время как бы доказывал: «смотри, я могу написать вот так вот, как в XVIII веке» и писал Четвертую симфонию, «А могу вот так!» – и появлялись «Кончерто гроссо».
А потом стало все еще серьезнее. И в наших отношениях и в музыке, которую я писал. Я уже не мог остановиться и испытывал огромную радость от возвращения после тридцатилетнего перерыва к симфоническому творчеству. На своем юбилее в 2005 г. я вышел на сцену Большого зала консерватории и торжественно произнес: «Я вернулся!»
Слова таинственного незнакомца на премьере «Литургии» о том, что этот спектакль лишь часть некоего гораздо большего произведения, не остались без ответа. После 2000 года были написаны еще три части: «Тишайшие молитвы» (с хорами, очень, как мне кажется, похожими на те, что я слышал в детстве на Волге), «Симфония сумерек» и «Воскрешение мертвых».
Цикл, которому я дал название «Последняя секвенция», или «Sequentia ultima», теперь, кажется, окончательно завершен.
Помещения для театра, для настоящего театра со зрительным залом, сценой, фойе, гримерками мне так и не дали. Вернее, давали несколько раз, принимали официальные решения о передаче кинотеатров нашей мастерской, а потом отменяли эти решения под предлогом передачи зданий под торговые центры и… вот уже много лет эти кинотеатры так и стоят бесхозными.
Вместо этого мне все-таки удалось получить под репетиционную базу крошечные по театральным меркам, размерам, ну, скажем, с вестибюль средней руки театра, помещения, даже, скорее, комнаты, в которых и проходит процесс подготовки спектаклей. Эта наша репетиционная база расположена в очень примечательном доме – первом российском небоскребе, построенном еще в 1911 году в Большом Гнездниковском переулке.
Читаю как-то подаренную мне книжку об истории этого дома. Разные интересные истории и знаменитые персонажи. И вдруг… поначалу даже не могу осознать, что это действительно правда, но вот оно, черным по белому: в этом доме в феврале на Масленицу познакомились Елена Сергеевна и Михаил Афанасьевич. А кривой переулок, по которому шла Маргарита, и есть Большой Гнездниковский. Лезу в Интернет. Все действительно так.
В экскурсионном перечне мест булгаковской Москвы значатся Большой Ржевский, д. 11 и Большой Гнездниковский, д. 10. Но это же адреса нашей творческой мастерской!
Вспоминаю все, о чем мы говорили с Еленой Сергеевной. Загадочная история с Большим Ржевским, а теперь вот выходит, что она поселила наш театр еще в одном дорогом для нее месте?
Даааа… похоже, у меня уже полная неадекватность в восприятии обычных житейских фактов. А впрочем, кто его знает?
История эта не закончена и может таить в себе много сюрпризов. На все воля божья!
Друзья Саши Сухорукова считали, что ему здорово повезло. Еще бы! Он устроился на работу в шикарное место. Играл в составе джазового квинтета в самом «Яре», или ресторане гостиницы «Советская». Тут тебе и роскошный ужин, и солидные чаевые.
Но, несмотря на то что это тепленькое местечко являлось предметом зависти его приятелей, Саша Сухоруков был глубоко несчастен. Он терпеть не мог и джазовые импровизации, и ресторанные подачки. Он в молодости готовил себя к тому, чтобы стать настоящим классическим пианистом и блистать в концертных залах.
