Но не сложилось. К тому же только что закончилась война, и ему надо было как-то выживать. И вот в утешение себе и убегая от несправедливого мира, он целыми днями играл на пианино в своей маленькой комнатке в коммуналке любимых Шопена и Рахманинова. Всем говорил, что это для того, чтобы не потерять форму, а на самом деле это и было его настоящей жизнью.
Соседи по квартире на него не жаловались. Во-первых, играл он по-настоящему виртуозно. Во-вторых, население коммуналки было не совсем обычное. В комнате, соседней с Сашиной, жила одинокая женщина.
Она очень редко выходила из своей комнаты, но когда Саша иногда все-таки встречал ее в коридоре, он пугался ее темных, почти черных глаз и напряженного, устремленного в одну точку взгляда. Казалось, она постоянно была сосредоточена на какой-то непрестанно мучившей ее мысли. У нее был официально установлен диагноз шизофрения, никто не знал ее имени, и во всем доме ее звали «психа».
Отвратительно и негуманно. Но жители коммуналок были, увы, жестоки. Врач прописал этой несчастной заниматься каким-то трудом, что-то мастерить. И она целыми днями пилила, стучала молотком, делая тумбочки, табуретки и даже небольшие шкафчики. Очевидно, кто-то у нее это покупал, и это было единственным ее заработком.
В квартире была еще одна комната. Самая маленькая, всего десять метров. В ней жила художница-надомница со своей матерью. Мать звали Анной Степановной, а свою дочь Александру она звала Аличкой. Они приехали в Москву еще в двадцатых годах. Вместе с главой семьи Алексеем Ивановичем. В Москве он устроился работать скромным провизором в аптеке, но если бы видели его акварели! До наших времен уцелели всего только две, но и по ним можно было точно сказать, откуда у Алички был талант художницы.
А ее талант очень ценили модницы из «бомонда» тех лет. Она для них расписывала по своим рисункам платочки и шарфики, делала изящнейшие шляпки.
В этой маленькой семье все самозабвенно любили друг друга, и когда Алексей Иванович в 1936-м умер от тифа, казалось, жизнь остановилась и продолжения не будет, только маленький холмик могилки на Ваганьковском.
Но жизнь, конечно же, продолжалась. Первое замужество Алички было неудачным. В этом браке детей у нее не появилось. Она проверилась у врачей. Результат обследования был ужасным – детей у нее не будет никогда!
Вот так они и встретили войну: вдвоем в целом мире, мать и дочь. В октябре 1941-го, когда все бежали из Москвы, они решили остаться, будь что будет!
Аличка самоотверженно дежурила на крышах домов, гася немецкие зажигательные бомбы, «зажигалки». И научилась это делать так здорово, что стала возглавлять дружину гражданской обороны.
Потом в 1944-м она встретила музыканта-скрипача Леву, который приехал из бесконечных поездок с оркестром по фронтам на короткую побывку в Москву. Любовь была мгновенная, с первого взгляда. Лева уехал, Аличка осталась ждать. И тут произошло неожиданное: Аличку, памятуя ее заслуги в гражданской обороне, вызвали в НКВД и предложили сотрудничать. Это была катастрофа: согласиться она не могла, а отказаться!.. Последствия такого шага были очевидны и ужасны. Оставалось одно – молиться.
И молитвы были услышаны. Случилось невозможное: Аличка оказалась… беременной. После той единственной встречи с Левой осенью 1944 г. Вопреки всем приговорам врачей. «Органы» оставили ее на время в покое, а потом и совсем забыли про нее. Еще не родившийся ребенок спас свою маму.
Ребенок родился через два месяца после Победы, в июле 1945-го. Это был мальчик. Его, конечно же, назвали Алешей в честь дедушки.
Так в трехкомнатной коммуналке появился еще один обитатель. И пассажи Саши Сухорукова, и стуки и взвизгивание пилы из комнаты «психи» были первыми звуками, встретившими его в этом мире.
Лева бывал в этой квартире не очень часто. Он не мог так сразу развестись со своей законной женой, и к тому же он почти все время находился в поездках с гастролями. Но когда он появлялся, ко всем звукам, наполнявшим коммуналку, прибавлялись Паганини, Сарасате и упражнения на скрипке.
Аличкин «бутик» пользовался успехом. Ее заказчицами становились не просто рядовые модницы, а дивы из киномира и даже, страшно сказать… сама Тоня Минц, жена Клементия Минца, сценариста, автора «Укротительницы тигров», «Медового месяца», да и многих других фильмов, что в те времена автоматически означало несметное по советским меркам богатство.
На Новый год Аличку приглашали в Дом кино на ул. Воровского. Потом стали приглашать вместе с Левой. Это считалось очень престижным.
Знаменитые актеры, известные режиссеры! Но больше всего поразило ее воображение то, с каким обожанием и пиететом встречали на банкетах в Доме кино мэтров-композиторов, приезжавших на больших черных машинах.
