Рыцари послушно взяли громоздкую чугунную посуду, указанную алхимиком.
— С возвращением, — раздался из коридора скрипучий голос.
Гладобар обнажил меч, но вернул его в ножны, когда узнал магистра Аркодея.
— У нас получилось, — поведал рыцарь-маг. — Мы уничтожили гомункулов, напавших на Своршильд.
— Я верил в вас, — Аркодей надел очки и вошёл в хранилище.
— И теперь мы пришли, чтобы сварить зелье здесь и продолжать уничтожение вражеской армии, — пояснил Лоберсент, доставая коробки с корнями женьшеня.
— Пока не будем с этим спешить, — покачал головой ректор. — Чем меньше враг знает о нас, тем лучше.
— Значит, мы пришли зря, — сокрушился Гладобар. — Но ведь всё равно весть о нашей победе в Своршильде быстро достигнет Грант-Вельмбурга.
— Это так. Но враги вряд ли ожидают увидеть вас прямо перед своим носом, — Аркодей сощурился. — И нет, вы не зря пришли. У нас будет оружие против врага. Главное — вовремя его использовать. И помните о сэре Гельгароте.
— Я никогда не забывал о нём, — заверил рыцарь-маг.
В этот момент Лоберсент открыл шкаф с запасами желчных грибов. Голову алхимика пронзила мысль, что если бы он взял их в Своршильд, Хельга осталась бы жива. Тихо всхлипнув, он сел на пол и схватился за седые вихры.
— Что-то случилось? — спросил удивлённый Аркодей.
— Долгая история, — ответил Гладобар. — Не все пережили блокаду замка.
— Ясно, — Аркодей кивнул и продолжил: — Так вот, если Гельгарот делает что-то неугодное дрейтанцам, они рано или поздно натравят гомункулов и на него. Будет лучше, если мы как-то передадим ему рецепт, а то и немного готового зелья.
— Да, но мы не знаем, где его искать, — Гладобар с сомнением пожал плечами. — Из последнего письма, написанного им супруге, известно, что он был в Кармунезии и направлялся в Осиристан. Но прошло уже много дней. Сейчас он может быть где угодно.
— Но я точно уверен, где он будет перед прибытием в Вемфалию, — ректор поднял указательный палец. — Всем давно известна дружба магистра Аллогарта и царя Гипполита. Я уверен, рано или поздно Гельгарот и Ильдрим окажутся в Кентавриде. Туда мы и пошлём рецепт и немного зелья. Уверен, кентавры смогут изготовить его больше.
— Думаю, я даже знаю, как это сделать… — задумчиво произнёс рыцарь-маг. — Через доверенное лицо магистра Аллогарта.
— Но никто так и не понял, кто он, — теперь сомнение появилось в голосе ректора.
— Я догадываюсь, кто этот человек, — Гладобар улыбнулся.
— Бананы, спелые сочные бананы! — кричал осиристанский торговец.
Подойдя к прилавку, Аллогарт положил медную монету и отломил от связки жёлтый фрукт. Очистив его от кожуры, старый маг откусил кусок, осматривая городской базар Фахрабада. Между двумя телегами, гружёнными досками, мелькнула тень. Аллогарт достал из кармана мошну и подкинул её в руке, звеня монетами. Кинув в глиняную урну кожуру от банана, маг подошёл к продавцу масляных ламп.
— Почём эта? — спросил маг, указывая на первую попавшуюся лампу.
— Четыре динара, — ответил торговец.
— Шесть дукатов, — маг быстро сосчитал сумму в вемфальской валюте и положил на прилавок нужное количество монет.
Куснув каждую, торговец одобрительно кивнул и протянул Аллогарту выбранную им лампу. Маг взял её, очистил от пыли и взглянул в зеркальную поверхность. Всё та же тень мелькнула за широкой спиной джинна, нёсшего десяток свёрнутых ковров. Аллогарт, убрав лампу в походный мешок, медленно пошёл вдоль прилавков. Со всех сторон раздавались крики продавцов.
— Свежие пшеничные лепёшки! — прокатился между прилавками голос пекаря.
— Дорогие гости Осиристана, попробуйте верблюжьего молока! — кричали на одном конце базара.
— С нашей косметикой вы будете красивее, чем дочери фараона! — неслось с другого.
По всему базару плыли запахи ячменного пива, корицы и благовоний. Бакалейщик аккуратно рассыпал по чашкам пряности, боясь перепутать гвоздику с шафраном. Громко свистели кармунезийские попугаи, сидя в клетках над рядами статуэток, вырезанных из слоновой кости. Девушка, обмахиваясь только что купленным шёлковым веером, выбирала фарфоровую вазу для цветов. Торговец, привёзший из Йотунгаллы шубы из меха йети, скучал из-за отсутствия покупателей, поскольку товар оказался бесполезным в жарком Осиристане. У прилавка с товарами из Тритонтиды, мужчина нагружал корзину рыбой, пока его жена примеряла жемчужные бусы. Продавший лесоземский мёд купец с помощью костяных счёт выяснял, сколько в одном динаре беличьих шкурок.
— Поступили новые ковры! — оповестил владелец лавки, куда джинн донёс товар. — Новые мягкие ковры! Для пола и стен!
— Пахлава, самая сладкая пахлава во всём Фахрабаде!
— Табак для кальяна! Прямо из далёкой Дрейтании! Берите, пока весь не разобрали!
— Самоцветы из пещер Дворфенберга!
— Шёлк и фарфор из Шордарры! — подал голос торговец, наконец продавший девушке вазу.
— Меха из Йотунгаллы! — подскочил купец, когда любопытная женщина заинтересовалась шубами.
— Овечий сыр! Оливковое масло! Лавровый лист! — предлагал кентаврийские товары осирис.
