Экономка спустилась во двор и принесла чугунный котелок из палатки для раненных. Взяв у Гладобара отрубленную кисть, Лоберсент положил её внутрь и плотно прикрыл крышкой.
— Возможно, через какое-то время она потеряет связь с остальной массой и погибнет, — предположил алхимик, перевязывая котелок бечёвкой. — Тогда-то я и займусь ей.
Уставший Гладобар наклонился над бочкой и принялся по-собачьи лакать из неё воду.
Райдог лежал на траве и стонал от боли. Он уже собирался приказать возобновить атаку, но вспомнил, что Ордвилл запретил пускать гомункулов в атаку без присмотра. А присматривать граф был не в состоянии.
— Отнесите меня в столицу. Это лысый колдун отправил меня сюда, пусть он меня и лечит, — приказал граф гомункулам. — Остальные окружите замок и никого не выпускайте. Кого увидите — убейте.
С трудом поняв, что от них требуется, гомункулы по указаниям Райдога, часто переходящего на крики, соорудили из вырезанного полотна походной палатки и обломков рычага требушета импровизированные носилки. Шестеро зеленокожих воинов положили в них графа и понесли его в Грант-Вельмбург.
Флорис первым заметил, что зеленокожие воины берут Своршильд в плотное кольцо.
— Мы выиграли эту битву, но война продолжается, — сказал кастелян, прижав к груди арбалет.
***
— Ваше высочество, господин главный маг! — крикнул вбежавший слуга.
— Что произошло? — недовольный Ордвилл встал со скамьи, поставленной около трона.
Встревоженный Лихтель перестал играть. Вслед за первым слугой вошли ещё двое, ведя за руки гомункула.
— Этот воин из первого отряда подошёл к восточным воротам, — объяснил слуга. — Мы посчитали, что должны немедленно вам доложить.
— Вы всё сделали правильно, — кивнул им колдун. — Теперь свободны. Я сам разберусь.
Слуги удалились. Ордвилл подошёл к гомункулу, потирая медальон. Спрятав волшебный артефакт в складках рясы, он дотронулся до висков зеленокожего воина.
— Покажи мне всё, что ты видел, — прошептал колдун, и они оба закрыли глаза.
Взору Ордвилла предстал поход на восток и ожидание в засаде. Он увидел битву на берегу, преследование по реке, нападение на мельницу. И тут его внимание привлёк рыцарь, чьи доспехи сливались с ночной тьмой. Колдун с интересом наблюдал, как тот с лёгкостью убивает гомункулов, неуязвимых для обычного оружия. Всмотревшись в доспехи, Ордвилл понял, с чем имеет дело.
— Закономерно, — на бледном лице Ордвилла скользнула улыбка. — Дрейтанцы использует против вемфальцев средство, украденное у вемфальцев. Вемфальцы отвечают средством, украденным у дрейтанцев.
Как завороженный, колдун наблюдал за движениями чёрного рыцаря из памяти гомункула.
— Интересно, кто это? — задавался вопросом Ордвилл, смотря на шлем, скрывавший лицо неизвестного воина.
И тут колдуна осенило. Не слушая Лихтеля, просившего разрешения продолжить прерванную игру на лире, колдун подошёл к столу, на котором по-прежнему лежала карта, ткнул пальцем в место, где, по его расчётам, произошла битва у мельницы и повёл его вниз. Поморщившись, Ордвилл продолжил движение и снова улыбнулся.
— Простите, ваше высочество, — колдун поклонился Лихтелю. — Важные государственные дела.
Уже в своих покоях Ордвилл достал тёмный шар и потряс его. Тот увеличился до размеров спелой дыни.
— Ваше величество, — Ордвилл приветствовал дрейтанского императора, появившегося на блестящей поверхности, — у меня для вас важные новости. Я точно не уверен, но полагаю, что истинный наследник найден.
— Полагаешь? — Цертанар нахмурил брови.
— В восточной части Вемфалии к отряду Гельгарота присоединился таинственный рыцарь. В демонических доспехах.
— Тех самых? — спросил дрейтанский император.
— Да. — Ордвилл кивнул. — Я хорошо их помню. Потому сразу узнал.
— Подозрительно, — Цертанар потёр подбородок. — Но слишком банально.
— Может, на то и был расчёт, — вставил слово Ордвилл. — Сейчас он, скорее всего, уже в Шордарре и, по моему мнению, пойдёт на юг через Дворфенберг. Удобное место.
— Благодарю, — император поднял правую руку ладонью вперёд. — Пожалуй, я займусь этим делом сам. Если это действительно доспехи Абигора, то я знаю, кого послать для устранения их владельца. А ты готовься убить временного правителя.
— Мой император, — в голосе Ордвилла проскользнула грусть, — но мальчик ни в чём не виноват.
— Дети, убитые вемфальцами, тоже ни в чём не были виноваты! — вспылил Цертанар. — Все Гольдрагоны должны умереть! Все! Ты понял?!
— Да, мой император, — Ордвилл покорно склонил лысую голову.
— Вот и прекрасно, — произнёс Цертанар и погасил свой шар.
Император осмотрел покои, освещённые ночной луной. Взгляд остановился на предмете, покрытом чёрным платком. Цертанар подошёл и сдёрнул платок. В серебряной клетке встрепенулся ворон. Открыв дверцу, Цертанар отошёл на шаг. Птица выпорхнула, с глухим карканьем приземлилась на пол и, подняв голову, посмотрела на Цертанара. Император кивнул. Вокруг ворона заклубился дым, густое облако выросло и вдруг исчезло.
