Варя вынула голубое платье, довольно простое с виду, но расшитое бриллиантами. Истинная роскошь.
– Нет. Не то, – покачала головой, – что-то подсказывает мне, надо наряд попроще. Дай-ка сама гляну.
Я выбрала серо-голубое платье, с вышивкой серебром по подолу и манжетам. Его пышная юбка была распашной спереди. Под неё выбрала нижнюю, цвета топлёного молока. Того же оттенка вуаль. От ожерелья отказалась, лишь на корсаж приколола изящную брошь в виде подснежника, из жемчуга и горного хрусталя, очень тонкой работы.
Ужин подали в комнату, чему я была рада. Поела, наскоро умылась и легла в кровать. Моргнула… и наступило утро.
Варя стучала кувшином и тазиком, готовя умывание.
– Поднимайтесь, Ваше… госпожа. Пора.
Зевая так, что, кажется, ещё чуть-чуть и порвётся рот, сползла с кровати:
– Мамочки. Я будто вовсе не спала.
– Немудрено. Разве же поспишь сладко в чужой постели?
Медлить было некогда. Ополоснув лицо, оделась. Варя споро заплела волосы в косу, уложив её в узел. Причёска под стать наряду.
Не успели мы расправить юбки, как в дверь постучали. Варя открыла.
– Её Сиятельство ожидают.
Я вышла навстречу, меня встретила горничная. В коридор выходили и остальные. «Букля» одарила меня таким взглядом, словно желая испепелить. Просто проигнорировала его, сделала вид, что не заметила и очень увлечена пейзажем за окном. Исподтишка рассмотрела наряд «баранессы». А девица-то расстаралась. Ярко-синее платье, расшитое цветами, с серебряной нижней юбкой. Пояс и манжеты обшиты мелкими сапфирами. На груди такое же ожерелье. Волосы подколоты тончайшей вуалью с бриллиантами. На пальцах и запястьях – весь ассортимент ювелирного магазина. А девица-то решила показать, что дорогого стоит. Жаль, родители не привили ей одного – настоящая роскошь шепчет, кричит лишь незаслуженное богатство.
Наряды других были попроще, но не лишены вкуса и изящества.
«Букля» смерила нас надменным взглядом, растолкала острыми локотками, и первая пошла за служанкой.
Я следовала в указанном направлении, слегка посмеиваясь. Поймала озорной взгляд хорошенькой девушки в бледно-голубом платье с кипенно-белой отделкой. Голубоглазая, каштановые волосы. Она мне напомнила Настеньку из народных сказок. Такая же хрупкая и сдержанная. Лишь в глазах блестят плутоватые искры. Она взглядом указала на «буклю» и сморщила хорошенький носик. Я кивнула в ответ. Кажется, и здесь можно найти подруг. Что-то мне подсказывает, что враждовать мы точно не будем.
Нас собрали в просторной гостиной, и Софья Дмитриевна долго и нудно вещала нам о том, как приличествует фрейлинам заботиться о принцессе. Все откровенно сдерживали зевоту.
– Я знаю, что вас выбрали из самых достойных претенденток, – добавила под конец обер-гофмейстерина, – тем паче, ожидаю от вас послушания и следования этикету двора.
Мы вяло кивнули, на девушек напала сонная одурь от нескончаемого монотонного диалога.
– Пока же принцесса не прибыла, у вас есть свободное время, чтобы ознакомиться с дворцовым ансамблем. Сие вам пригодится, когда будете исполнять поручения Её Высочества. После обеда можете прогуляться в саду, но не позднее пяти вечера. В это время совершают променад принцы, не советую находиться в это время в парке.
Прямо монастырь, а не дворец. А где же ухаживания за фрейлинами? Пикантные истории дворцовых интрижек? Не то, чтобы это мне было надо. Только искренне удивила такая аскетичность во нравах.
Когда все уже собирались выходить, дверь отворилась и вошла императрица в сопровождении двух фрейлин. Мы присели в почтительном реверансе. Анна Александровна благосклонно осмотрела наши наряды, но тут её взгляд упал на «буклю», глаза недобро сощурились:
– Что за райскую птицу занесло к нам? – Обернулась императрица к Софье Дмитриевне, та, посмотрела на баронессу, недобро поджав губы, – милая, больше самоцветов на вашем наряде не уместилось, – усмехнулась Анна Александровна, – будьте добры пойти и надеть платье более приличествующее молодой девушке и скромной фрейлине. Мы не жалуем пустую роскошь, тем, кто бывал при дворе, это следовало бы знать.
«Букля» покраснела, как свекла, и склонилась в реверансе ещё ниже, я уж думала грохнется, не удержавшись в неудобной позе. Её Величество обвела взглядом девушек, кивнула сама себе и молча вышла.
Софья Дмитриевна не стала продолжать словесную экзекуцию и отпустила нас. После обеда, прошедшего в небольшой столовой, мы всем составом отправились в дворцовый парк.
