Придя к себе, кликнула горничную:
– Варенька, отыщи мне, пожалуйста, мужские вещи. Как можно быстрей. И приготовь смену белья.
– Куда это? – Хлопала она глазами.
– Сказать не могу. Пусть на тебе и амулет, но есть ещё теурги. Потому так будешь целее.
– Я с вами, госпожа.
– Нет. Ты мне нужна здесь. Предупрежу остальных, что еду в своё имение по неотложному семейному делу. Собери все вещи, перевези домой. Оставлю письмо для Софьи Дмитриевны, Теодора меня всё равно не отпустит из вредности. Ночью отправлюсь. Беги, предупреди Василия, пусть запряжёт карету, выведет со двора и ждёт меня возле входа в парк.
Варя вышла, а я села писать письмо. Отпрашиваться официально чревато кучей заморочек. Потому обойдусь запиской. Меня могут отлучить от двора за самоуправство, но это сейчас не имеет значения. Жизнь Павла на кону. И кто знает, сколько времени у него осталось. Будем надеяться на благоразумность Сигизмунда.
Скоро девушка вернулась, таща в руках объёмный узел. Там были штаны, рубашки, пара кафтанов и плащ. Удалось ей достать и сапоги моего размера.
– Варя, ты волшебница, – перебирала я вещи.
– Что вы, – рассмеялась девушка, – всего лишь полезные знакомства среди дворни.
Горничная снова вышла и вернулась с ещё одним узелком:
– Как хотите, а без еды я вас не отпущу.
На этот раз девушка принесла краюху хлеба, отварного мяса, немного солёного сала, кусок сыра. И положила вместительную флягу для воды.
– Спрячь все мои записи и книги на случай, если кто-то захочет пошарить в вещах.
– Не беспокойтесь, госпожа. Всё сохраню в неприкосновенности.
Остальное прошло словно во сне. Мы с Весей упаковали вещи. Ночью выбрались из дворца. Перелезли через забор в парке и были таковы. Утро встречали уже за пределами Петербурга.
Как бы ни был волнителен наш побег, к утру мы с Весей уснули. Даже тряска не помешала нам. Усталость взяла своё.
Проснулась я оттого, что стало тихо и спокойно. Неслышно шума с дороги, не трясся наш экипаж, не раздавалось понукания кучера. Протёрла глаза и выглянула в окно. Мы стояли возле какого-то леска.
– Доброе утро, ваше Сиятельство, – услышала я, когда выбралась из кареты.
– Где это мы, Василий?
– Коням немного роздых нужен. Да и нам подкрепиться не мешает. Уж не серчайте, Ваше Сиятельство.
– Я не сержусь. Поесть и правда надо.
За мной, сонно хлопая глазами, выбралась Веся.
– Вы, Ваше Сиятельство, вчера так и не сказали, куда мы едем. Уж из города выбрались, а в ту ли сторону? – Василий подошёл ко мне ближе.
– Я тебе сейчас всё объясню, – скрывать от моего лакея смысла нет. Собственно, мы даже не знаем, куда нам надо ехать.
Глянула на карету:
– Василий, это же не мой экипаж.
– Ну да, – хитро улыбнулся кучер, – когда Варя передала, что забрать надо у сада, и вы будете переодеты мужчиной, я смекнул, что не на прогулку едем. Хотите по всем дорогам следовать на карете с гербами? Каждая собака будет знать, кто путешествует.
– Верно, – удручённо кивнула ему, – даже не подумала об этом.
Вот так и сыпятся на мелочах.
– Не извольте переживать, Ваше Сиятельство.
Эта карета была неприметной, никаких украшений. Чёрный, видавший виды экипаж.
Веся вытащила провизию и разложила её на тряпице. Василий поначалу держался в сторонке.
– Пойдём к нам, – позвала я его, – необходимо перекусить. Всем. И рассказать тебе, в чём дело.
Кучер обрадовался и с удовольствием присоединился.
– Куда путь держим? – Спросил он.
– Едем выручать цесаревича из плена.
– Ого, – выпучил глаза Василий, – осилим?
– Надо. Послушай, что известно Весе.
Раскрывать тайну девушки пока рано. Чем меньше народа знает, тем лучше. Потому и не решила сказать, что она девушка. Веся, тем временем объяснила, где находится вражеская ставка.
– Так тут ходу – день пути. Быстро доберёмся. Только крюк придётся сделать, не в ту сторону поехали.
– Не страшно. Если всего день. Лучше и быть не может, – обрадовалась я.
– Да как же вы девица, простите, Ваше Сиятельство, да с пацаном несмышлёным собрались цесаревича выручать. Там чай, не дети его охраняют.
– На месте решим…
Конечно, плана у нас не было. Только сидеть в ожидании, когда состоятся переговоры, и как пройдут, тоже невмоготу. А если жизни Павла угрожает опасность? Или подвергнут магии теургов и вернут обратно невменяемого принца. Понятно, что Сигизмунд не будет так рисковать. Не должен. Хотя, кто знает меру его амбициям?
– Э, нет, Ваше Сиятельство. Я вас не отпущу наобум в лагерь врага. Сам поошиваюсь неподалёку, вызнаю, что и как. Тогда уже идите, – Василий даже приосанился, – как у нас говорят. Не зная броду, не суйся в воду. Так-то.
– Дельная мысль, – согласилась с ним, – по-твоему и поступим.
После завтрака тронулись в путь. Ехали быстро, нигде не задерживаясь. С непривычки, от тряски, болели все кости. К обеду чувствовала себя девяностолетней старухой с ревматизмом.
– Василий, – крикнула из окна, – давай передохнём немного.
– Скоро, Ваше Сиятельство, постоялый двор будет. И отдохнём, и перекусим.
