Землетрясение в голове Тома тут же остановилось. Теперь он был уверен, что всё это ему снилось. Точно околдованный, он разглядывал наряд незнакомца: от фетровой шляпы до носков блестящих ботинок.
– Сэр, вы ошиблись адресом, – пробормотал он наконец. – Я ничем не могу вам помочь.
Джентльмен снял шляпу и пригладил седеющие волосы.
– Вы меня не узнаёте, доктор Грант?
Судя по цвету небосклона, было около шести часов утра. Вглядевшись в черты незнакомца, Том узнал владельца плавучей лавки.
– Капитан Кип! Ну и шутки. Где вы взяли такую одежду? Кого вы ограбили?
– Это моя одежда, – ответил Кип, переступая через порог. – Я так одеваюсь, когда иду в суд, вернее, когда мне вздумается туда идти. В прошлой жизни я был адвокатом по имени Эдмунд Берримор.
Услышав это имя, Том тут же вспомнил свою недавнюю поездку в Вестминстер и ужин в крыле дворецкого.
– Вам служит человек по имени Престон Баркли? – спросил Том.
– Мне очень повезло, – ответил Кип, просияв. – Таких преданных людей мало. В тот особняке, который вы видели, моя невеста принимает французских писателей и прочий богемный сброд. Я поручил мистеру Баркли следить, чтобы дом не сгорел. Мне каждый угол дорог. Когда-то там жил мой любимый профессор из Оксфорда.
– Оксфорд, – протянул Том мечтательно. – Я уже не надеялся услышать это имя на своём веку.
– Забавно, не так ли? Встретились два грамотея в Бермондси. Не бойтесь, меня не лишили диплома. Я здесь не в изгнании, а в отпуске. До этого я работал в основном с банкирами и коммерсантами. А сегодня буду защищать Уинфилда. Мне уже всё известно. Мистер Лангсдейл – храни его Господь – не умеет горевать про себя. Он носился по улицам, рвал на себе волосы и выл. Теперь у меня есть повод надеть деловой костюм.
– Всё это звучит вдохновляюще, – сказал Том, – но вы прекрасно знаете, что я не в состоянии заплатить и за пять минут ваших услуг.
– Мои услуги не будут вам ничего стоить. Это само собой разумеется. Защищать Уинфилда – это честь.
– Даже если он виноват?
– А какая разница?
– Если мальчишка совершил преступление, вам не кажется, что он должен понести наказание?
Взбешённый апатией доктора, Кип схватил его за плечи и встряхнул, получив в ответ горький смешок.
– Малый ход, капитан, – сказал Том. – Что именно вы надеетесь вытрясти из меня?
Кип судорожно выдохнул и выпустил Тома.
– Простите, доктор Грант. Я обычно не веду себя так с клиентами.
– Как видите, у меня руки не связаны, – продолжал Том, застёгивая манжеты. – Они обрублены. Не подумайте, что я не рад вас видеть. Ваше милосердие похвально.
– Это не милосердие. Это абсолютно эгоистичный поступок с моей стороны. Уинфилд – мой друг. Я хочу продолжать наслаждаться нашей дружбой. Вы не представляете, каких презренных тварей мне доводилось защищать за свою карьеру и какие деньги они мне платили. Быть может, вы не горите желанием освободить сына, но я просто так не отдам друга. Клянусь Богом, я буду за него бороться, даже без вашего благословения.
– Безусловно, я хочу, чтобы Уинфилд вернулся, – ответил Том. – Хотя бы для того, чтобы удушить его собственными медвежьими лапами.
– Я этого не допущу. Не надейтесь.
– Я всегда восхищался его талантом переманивать людей на свою сторону. Сначала он втянул двух мальчишек в воровство. А теперь адвокат из Вестминстера рвётся его защищать. Даже из-за решётки он заставляет других работать на него.
Они вышли из «Золотого якоря» и направились к тюрьме в полном молчании, за которое Том был благодарен. Время от времени он косился на своего загадочного спутника, чьё лицо он уже несколько недель не видел при дневном свете. Невозможно было не заметить, что Кип резко постарел. Складка между его бровями углубилась, волосы поседели и поредели. Впалые щёки были покрыты красными точками от лопнувших кровяных сосудов.
– И давно вам нездоровится? – спросил Том. – Раз уж вы так великодушно навязали мне свои услуги, я бы хотел в свою очередь навязать вам свои. Это тоже абсолютно эгоистичный поступок. Я не хочу, чтобы мой бесплатный адвокат растаял.
– У меня прекрасный немецкий врач, – ответил Кип. – Он ответил на все мои вопросы. А теперь, если вы не возражаете, мне надо сформулировать защиту.
Когда они приблизились к Хорсмонгерской тюрьме, Кип ожил, будто запах плесени и ржавчины частично вернул ему силы. Он развернул плечи и ускорил шаг.
– Вам необязательно следовать за мной, – сказал он Тому. – Пожалуй, будет лучше, если вы здесь останетесь. Боюсь, что ваше присутствие приведёт моего клиента в смятение. Если он вас увидит, то потеряет самообладание, а это подорвёт мою защиту.
Эти нарочитые формальности вызвали у Тома снисходительную усмешку.
– A если я не приду, судье это покажется подозрительным, – ответил он. – Должен же я поддержать своё честное невинное дитя?
Кип прищурился и уже поднял руку, собираясь возразить.
– Если вы ему хоть слово скажете…
Том поймал руку Кипа и отвёл, не грубо, но внушительно:
