– Не расточайте свои силы на меня, капитан Кип. У вас их и так мало осталось. Приберегите свою экстравагантную жестикуляцию для судьи. Я буду стоять в сторонке и хрустеть суставами.
Когда они прошли через двор к зданию суда, примыкающему к самой тюрьме, стражники даже не подняли головы. Играть в карты стоя – нелёгкая задача.
Очевидно, Кипу это здание было знакомо. Он летел по пустому коридору, сжимая карманные часы. Его плащ развивался, как чёрный парус. Том послушно следовал за этим парусом, не глядя по сторонам.
Наконец они добрались до приёмной. Это была квадратная контора без окон, где весь интерьер состоял из огромного шкафа и стола. Болезненного вида мужчина средних лет перебирал папки. По его одежде трудно было точно определить его должность. На нём был полицейский пиджак наброшенный поверх обычной рабочей рубашки. На седых усах зацепились крошки от наполовину съеденной буханки.
– Адвокат Эдмунд Берримор, – выпалил Кип, слегка ударив ладонью по крышке стола. – Пришёл на встречу с моим клиентом.
– Как его зовут? – спросил клерк апатично, всё ещё роясь в бумагах.
– Уинфилд Грант. Возраст – двадцать пять. Арестован вчера утром.
– Высокий, бледный?
– Да. На щеке шрам, довольно заметный.
– К тому же ещё и шутник?
– Да, он самый!
Клерк вяло промычал и указал на стопку папок на столе. Судя по цвету бумаги, это всё были новые протоколы.
– Вот его дело, на самом верху.
– Мне нужно срочно просмотреть документы, – потребовал Кип. – Где мой клиент сейчас? Отведите меня к нему.
– О, юному мистеру Гранту уже не понадобятся ваши услуги.
В эту минуты Том шагнул вперёд и нарушил собственное обещание молчать.
– Почему не понадобятся? Его уже отпустили? Когда это случилось?
– А кем вы приходитесь заключённому? – спросил клерк недоверчиво. – Вы его отец?
– Что-то в этом роде, – ответил Том после секунды замешательства. – У него моя фамилия. Стало быть, я ему отец.
Получив желанный ответ, клерк заметно оживился и кивнул.
– Прекрасно. Я вам должен кое-что вернуть.
Он пошарил под столом, извлёк морскую куртку Уинфилда и швырнул её перед ошеломлёнными посетителями.
– Не спешите её выбрасывать, – сказал он, отряхивая ладони. – Это не просто сувенир. Это добротная вещь, хоть пуговицы плохо пришиты и в карманах дырки. Ему она больше не понадобится. Его вздёрнули вчера вечером.
Том протянул руку над курткой, но не мог заставить себя до неё дотронуться. У него пересохло горло от знакомого запаха плесени, тaбака и пропитанной пивом шерсти. Медленно он повернул голову и взглянул на своего спутника. Лицо Кипа слилось по цвету с грязной извёсткой на стенах. Он подался вперёд и облокотился на крышку стола.
– Осторожно, – предупредил клерк, прикрывая руками стопку бумаг. – Если вы собираетесь падать в обморок, смотрите, не разбросайте мои протоколы. Мне же их потом не собрать. Я выполняю нудную работу за жалкую зарплату. Впрочем, откуда вам знать о таких вещах?
Кип ничего не слышал. Его ноги подкосились, ладони соскользнули с крышки стола, и через секунду он растянулся на полу. Его шляпа слетела, выставив напоказ вспотевший лоб со вздувшимися венами.
Том склонился над своим спутником, расстегнул ему воротник и послушал сердце, в то время как клерк продолжал ревностно обнимать свою стопку бумаг.
– В этом вся прелесть военного суда, – продолжал клерк, презрительно дёрнув усами. – Предателей не держат в клетке месяцами. Их тут же судят и вешают. Удивительно, что ваш хвалёный адвокат этого не знает. Тоже мне, нашёл подходящее место бухаться в обморок. Ну что? Вы его сами отсюда потащите или мне позвать охрану? Не будет же он валяться посреди дороги весь день.
Тому казалось, будто его опускают с головой под воду. Он не мог дышать. Воздух превратился в жидкость. Формы окружающих его предметов стали расплывчатыми. Голос клерка заглох. Том слышал отдельные слова, но не мог их связать.
– Знаете ли, я не обязан возвращать обноски преступников их родне, – возмущался клерк. – Мне не платят за такие услуги. На этом настоял Престон Баркли. Как же! Он наведывается сюда, когда ему вздумается, со своей Библией и ухмылкой. А я тут торчу по четырнадцать часов в день без окна. А он скользит по коридорам, да ещё и посвистывает. У него что ни день, то воскресенье, а у меня сплошные понедельники, всю неделю, круглый год.
Том не помнил, как он и его злополучный спутник оказались за оградой тюремного двора. Они сидели на тротуаре, прислонившись спинами к парапету. Кип пришёл в чувства, но по-прежнему выглядел очень слабым. Вены у него на лбу сдулись, но кровавых точек на лице стало в два раза больше. За последние полчаса он состарился ещё на несколько лет. В его взгляде уже не было ни возмущения, ни осуждения.
– Я вернусь в Вестминстер, – сказал он наконец. – Мне надо утрясти заброшенные дела.
– Мудрое решение, – ответил Том и положил куртку Уинфилда на колени Кипу. – Клянусь, от этого мальчишки было больше дыма, чем от Саутворкской станции. Его всегда окружало облако, точно нимб. Если он доберётся до рая, то станет ангелом-хранителем курильщиков и всей табачной индустрии.
