– Он уже не вернётся?
– Боюсь, что нет.
Диана села на постели, точно невидимая сила подтолкнула её в спину. Чёрные пуговицы загорелись.
– Я была права, – прошептала она, собрав простыню в кулак. – Я его предупреждала. Тот каторжник, Ян Лейвери, выдал его. Ирландцам нельзя доверять. А Уин меня не слушал. В следующий раз, когда я его увижу, я ткну пальцем и рассмеюсь, и скажу: «Так тебе и надо!» А он меня считал сумасшедшей.
Том положил руку ей на голову и заставил её лечь.
– Не возбуждайся.
Он уже не боялся причинить ей боль. Если бы пришлось, он бы безо всякого замешательства применил хлороформ повторно и привязал бы её к кровати. Второй раз легче переступить границу. Но на этот раз ему не пришлось применять силу. Диана сама упала на подушки безо всякого сопротивления.
Том осторожно закрыл дверь и поманил Бриджит, которая ждала его в коридоре.
– Нам надо кое-что утрясти, – начал он. – Сколько денег тебе надо?
Этот вопрос возмутил ирландку.
– О чём вы, доктор Грант?
– Ладно, не придуривайся. Я тебя спрашиваю на полном серьёзе. Тебе же надо на что-то жить, пока ты не найдёшь новую должность.
– Так вы меня гоните?
– Я тебя освобождаю. Вполне возможно, что через три недели я сяду в тюрьму за долги. Впрочем, моя участь не должна тебя тревожить. У тебя, кажется, двоюродный брат под боком? Ты бы могла у него пожить какое-то время? Ведь он не откажет родственнице в приюте? Ты не скромничай со мной. Назови сумму, и мы расстанемся по-человечески.
Бриджит швырнула в сторону полотенце и подбоченилась.
– Вы так просто меня не выгоните. Я остаюсь.
– Бриджит, милая, у меня нет времени на эти пререкания. Последуй примеру Ингрид. Воспользуйся моим предложением. Я уверен, что ты найдёшь новую работу. В округе полно процветающих трактирщиков.
Бриджит мотнула головой, и жёсткие рыжие кудри, собранные небрежным узлом на затылке, рассыпались по веснушчатым плечам.
– Я не хочу другого хозяина.
– Глупости. Если ты смогла покинуть родину, то я уверен, что ты проживёшь без «Золотого якоря».
– Да мне не нужен «Золотой якорь». Мне нужны вы.
– Я? Почему?
– Доктор Грант, я люблю вас!
Том отвернулся и прикрыл рот, чтобы подавить приступ смеха. Когда он наконец взглянул на Бриджит, она стояла в той же позе.
– Такой глупости я давно не слышал от женщины, – сказал он наконец. – Я понимаю, ты сердишься. Но разве можно так издеваться над человеком?
– Я не издеваюсь, доктор Грант.
– Значит, у тебя лихорадка.
Она опустилась на пол, взяла его руку и прижала к щеке.
– Чёрт подери, ничего не понимаю, – пробормотал Том. – Столько молодых матросов, а ты… Я же злой старик.
– Вы джентльмен.
– Вот это как раз очень спорно. Последнее время я себя даже как человека не воспринимаю. Ко всему прочему, я не католик.
– Вы щедры и милосердны.
– Бриджит, ты уверена, что не больна? У тебя щёки полыхают. Сейчас куча всякой заразы ходит. Если ты действительно больна, то, конечно, я тебя никуда не выпущу, пока тебе не станет лучше. Скажи: где болит?
– Нигде не болит. Позвольте мне остаться.
– Чтобы мы вместе голодали?
– Голодать страшно, когда малые детишки под боком. Господь не сделал меня матерью. Я буду рада оставаться вашей слугой.
Том не видел её лица, так как оно было скрыто копной волос, но слышал её тихие всхлипывания. Он уже много раз видел ирландку плачущей, но на этот раз её слёзы не раздражали его. На этот раз преобладающей эмоцией была зависть. Чёрт побери, как легко быть женщиной! Они могут хлюпать и лепетать, не подвергая опасности собственно достоинство. А что делать мужчине? Разве что исключение составлял Джеймс Лангсдейл.
– Встань, Бриджит! – приказал Том. – Раз уж мы завели этот разговор, тебе не кажется, что мы должны смотреть друг другу в глаза?
Видя, что она не собирается вставать, Том сам опустился на колени рядом с ней и приподнял её лицо за подбородок.
– Все мои познания ничего не стоят, – сказал он. – Возможно, я самый невежественный человек на свете. Вся моя философия меня подвела. И именно по этой причине я не позволю тебе остаться.
Бриджит перестала плакать и взглянула ему в глаза впервые за весь разговор.
– Ну, раз я вам больше не слуга, значит, я имею права вам сказать, что думаю. Вы допускаете большую ошибку.
– Дай мне договорить. Я сказал, что не
Бриджит не могла грешить на своё воображение, потому что оно у неё было не до такой степени развито, чтобы сыграть с ней шутку. Нет, всё это происходило на самом деле. Суровый доктор Грант стоял на коленях рядом с ней и держал её лицо в ладонях.
– Теперь настал мой черёд спросить вас, не больны ли вы, – сказала она.
– Да я болею уже пятьдесят лет! Прошу тебя, не называй меня ни доктором, ни хозяином, ни сэром. Как видишь, у меня ничего нет, кроме вереницы долгов. Ты всё ещё хочешь со мной остаться? Идём, выпьем последнюю бутылку хорошего вина. Ты можешь спать в моей постели, пока она у меня есть. И если я на тебя подниму голос, может прикрикнуть на меня в ответ. Тогда мы будем, как настоящая супружеская пара.
