– Лорд Элленборо рассвирепеет, когда узнает, что он уже не первый забияка в палате.
Вилтон злорадно потёр руки.
– Славно! Элленборо щеголял в своих клетчатых штанах, обливал соседей шерри. А тут появляется Хангертон с искромсанной физиономией, прокопчённый дешёвым табаком, – тут он обратился к Уинфилду. – Как вам описать лорда Элленборо? Представьте себе самое омерзительное двуногое создание. Это надо иметь талант, чтобы быть таким неотёсанным. Вы слышали, что он вытворил в прошлом году в клубе Атенеум?
– Какая честь, однако, иметь столь пресловутого соперника, – ответил Уинфилд с поклоном. – Я с трепетом жду знакомства.
A соперник уже стоял у него за спиной.
– Куда ни пойду, везде слышу своё имя, – сказал Элленборо. Он вытянул шею, прищурился и глубоко вдохнул, точно уловив знакомый запах. – Дешёвый табак, – пробормотал он, блуждая взором по библиотеке, пока ему на глаза не попался новичок. – О боже! Кого я вижу? Неужто сам Уин-Зубоскал пожаловал к нам?
Вилтону стало досадно, что он не был посвящён в таинства этой дружбы.
– Так вы знакомы? – спросил он обидчиво.
– Закадычные приятели! – хрюкнул Элленборо и бросился Уинфилду на шею. – Ах, эти вечера в кабаке «Леденцы и лошадки»! Кастильский покер! Скажи, Уин, эти слюнтяи опять перемывали мне кости? Не слушай их. Давай лучше спляшем!
– Наступишь мне на ногу – убью, – пригрозил Уинфилд шутливо.
Вилтон, который терпеть не мог, когда другие были в центре внимания, вклинился между друзьями и запел:
Его мелодия установила ритм для танца, и теперь это был его номер. Когда Вилтон допел первый куплет, Гранард запел припев. Это был гимн вестминстерской молодёжи.
Шум, раздававшийся из библиотеки, привлёк ещё стайку юных лордов. Они примчались во главе с Мюнстером, внуком Вильгельма Четвёртого.
– Ах, соловей парламента! – обратился он к Вилтону вкрадчиво, раскинув руки, точно для объятий. – Я услышал вашу арию на противоположном конце дворца!
Вилтон обмахнулся газетой и прислонился к книжному шкафу.
– Бесстыжий льстец! Я всё равно не поеду с вами в Париж этим летом.
Услышав столь категорический отказ, спутники Мюнстера ахнули, хотя сам Мюнстер держался невозмутимо.
– С чего вы взяли, что я собирался приглашать именно вас? – спросил он Вилтона, имитируя его презрительный тон. – Я, как правило, не езжу в один и тот же город в обществе одного и того же спутника. Этим летом я еду в Брюссель с лордом Лодердейлом. Ему надо отдохнуть от счастливой семейной жизни.
Когда Лодердейл услышал своё имя, он слегка приподнял свою раскалывающуюся голову. Он не знал, как растолковать приглашение Мюнстера – как издевательство или как аванс.
– Что мне нужно, – промычал он скорбно, – это устранить левое мозговое полушарие.
Дабы убедить наблюдателей в серьёзности своих намерений, Мюнстер забрался к Лодердейлу на колени.
– Мой бедный друг, когда вы увидите мой особняк в предместьях Брюсселя, вы ни за что не вернётесь в Англию.
В эту минуту Гранард решил, что настала его очередь завладеть сценой, хоть на мгновение.
– Господа, будьте поскромнее. В конце концов, это Англия, а не древняя Греция. Я понимаю, что вас душат пиджаки и вы бы с радостью променяли их на туники, но тем не менее…
Спутники Мюнстера, впечатленные остроумием Гранарда, взвыли в один голос, но Элленборо тут же перехватил эстафету сарказма.
– Лорд Гранард, пуританство давно вышло из моды. Вот почему вас никто никуда не приглашает. Я чувствую, вам не светят шикарные континентальные турне этим летом. Вы будет торчать в Лондоне, наедине со своим чистоплюйством.
– Велика потеря – быть отвергнутым горстью пьяных извращенцев! – отпарировал Гранард. – Лорд Мюнстер, приятно провести время в Брюсселе с новым компаньоном. Когда вы вернётесь, я буду канцлером!
От этого заявления Кренворту стало неуютно, так как он не собирался в ближайшее время ни умирать, ни подавать в отставку.
В эту минуту появился лорд Кардиган. Кренворт взглянул на него с мольбой и исступлением. Кроме них двоих, в библиотеке не было никого старше тридцати.
– Полюбуйтесь, – обратился Кренворт к сверстнику, горестно качая головой. – Перед вами будущее Англии.
