Возможно, Джон сейчас искренне сопереживал. Но это сейчас. А потом, когда встанет вопрос о личном выживании, он охотно перебьет всю команду.
Пока что все шло хорошо. Воду и воздушные регенераторы они выгрузили сразу. Рационы распределили между собой и тянули время. Энджи занималась своими делами, словно ничего не произошло. Она выращивала какой-то суперкристалл. Командир был только рад, что она нашла, чем себя занять. Однако обратил внимание, что она все больше времени проводит на работе.
— Надо иногда спать, Энджи, — заметил он. — Это никуда не убежит.
Женщина сноровисто заливала растворы в приемник, откуда они подавались в камеру с кристаллом. Иногда она распыляла, но чаще заполняла контейнер целиком. Закономерностей Арно так и не отметил.
— Не спится, — сказала она и взглянула уме в глаза, словно ножом полоснула. — Лучше я поработаю.
— Может, попробуешь снотворное?
— Не боишься передозировки? — задала она встречный вопрос.
Он вспыхнул, но ничего не сказал. Только подумал, что это не ее путь. Ее вера и убеждения не позволят ей наложить на себя руки. Хотя… как знать?
— В общем, если надумаешь, дай знать, — бросил он перед тем, как ретироваться.
Он уже поплыл к выходу из исследовательского отсека, когда она окликнула:
— Арно! Ты видишь их по ночам?
Командир замер, так и не открыв заслонку. Не нужно объяснять, кого она имела в виду. Конечно, видел. И сны эти были нерадостными. Однако не настолько, чтобы завыть от отчаяния и проснуться в холодном поту.
Считается, что человеческий мозг перерабатывает информацию и впечатления, полученные днем. Для себя мужчина решил, что не видел родных мертвыми. Значит, этого не было. Все как будто осталось за кадром. Назовите чем угодно — вытеснением, отрицанием, самообманом! — но так было легче.
— Иногда, — наконец ответил он.
— А я все время, — прошептала она. — Я все время их вижу. И не только во сне…
Энджи Стюарт сходит с ума. Да. Точно. Определенно. У нее навязчивое идея, мания. Без сомнений, это связано с переживанием гибели семьи. Это отрицание, которое приняло странную, небезопасную форму. До принятия факта было очень далекою
Однако она настолько уверена в том, что говорит!
А еще уверена в том, что ей поверят. Доверяет достаточно, чтобы рассказать командиру — уже хорошо. Арно не знал, что делать в такой ситуации. По инструкции полагалось накачать члена экипажа транквилизаторами и изолировать. Но изоляция могла усугубить проявления навязчивого состояния.
«Нет, это не выход».
И посоветоваться нельзя. С Кветмэном надо держать нос по ветру. С другой стороны, вдруг и у него такие мысли бродят в голове?
Это была первая по-настоящему беспокойная ночь. Виной тому откровения Энджи или тягостные мысли, но Арно увидел на редкость реалистичный сон.
Ему снился сын. Филипп катался на качелях во внутреннем дворике. Петли надсадно скрипели. Деревья были неподвижны. Ни один листок не шелохнется, как на фотографии.
Бледный темноволосый мальчик серьезно смотрел на отца. Взгляд какой-то недетский. Глаза серо-зеленые, холодные… Немного злые. Неживые. Арно сразу понял, что это создание лишено всех человеческих страстей, кроме одной: жажды жизни.
— Здесь так холодно, — сказал он.
Малыш коснулся ногами земли и остановил качели. Только что он был там — и уже рядом со взрослым. Арно даже не понял, как так получилось.
— Почему ты не приехал на День отца?
Арно проснулся, глотая воздух. Кожа под комбинезоном запрела от пота. Мужчина поспешно стащил одежду и ощутил кислый запах страха.
«Это всего лишь сон», - облегченно вздохнул он и отодвинул мысли о сыне в дальний угол памяти.
Надо было жить дальше. Он был рад, что все произошло быстро. Не знал только, насколько мучительно это было. Но то, что быстро — это факт. Он пережил свое дитя. Было бы глупо испытывать чувство вины за это. Все равно это случилось помимо его воли.
«И тем не менее — виновен».
— Ты свою семью видишь по ночам, приятель? — спросил однажды Кветмэн.
— Да, — машинально ответил Арно.
Надо было солгать, но слово вырвалось само.
— Вот и я…
С чего бы Джон вдруг о таком заговорил? Накануне Арно снова видел тот сон. Филипп словно преследовал его. А еще бывшая, Джен. Она его обвиняла.
— И что ты видел? Кошмар? — осторожно поинтересовался командир.
— Ну, да. Родные звали за собой.
Арно сделал круглые глаза.
— А ты?
— Нет, конечно, — буркнул Джонни. — Дурак я, что ли? Это же все во сне.
— Почему решил рассказать?
— Достало просто! Каждую ночь одно и тоже.
Собеседник промолчал, что у него то же самое.
Арно являлись родители. Всего пару раз.
То горе он уже пережил, и рана отболела. Она покрылась корочкой, а потом образовался шрам. Но былой боли уже не было.
Он оказался в их старом доме, который давным-давно снесли. Земля была слишком дорогой, чтобы кто-то жил в отдельно стоящем доме. Компенсация позволила семье безбедно существовать несколько лет.
Родители приходили и говорили, что им стало негде жить. Сначала сын решил, что они о доме.
— Ну, вот же дом! — сказал он. — Вы же здесь.
