— Рассказывай, Филисси. Я же знаю, что ты бы ни за что просто так ко мне не пришла. Ты хочешь поговорить? Что тебя так расстроило?
Они сидели перед окном, в которое стучался ливень. Отблески света падали на босые ноги Филисси.
— Ленни, — произнесла она.
Сайлас терпеливо выжидал, давая возможность сестренке выговорится.
— Мне кажется, что он не хочет дружить со мной.
— С чего ты это взяла?
— Ты же сам видишь.
Она указала на ноги.
Сайлас давно привык к особенности Филисси и давно не обращал внимания на перепонки между пальцами на ногах сестры. Ни у кого в роду не было ничего подобного. Филисси родилась первая с кожаными перепонками. Сама она считала их уродством.
— Я хочу их вырезать, когда вырасту. Сайлас, Ленни не хочет со мной играть, потому что думает, что я лягушка!
— Он так и сказал тебе? Что ты лягушка?
— Конечно, нет! Но я-то знаю, о чем он думает, когда смотрит на мои ноги! Кому понравятся такие лягушачьи лапки? Сайлас, почему я такой родилась? Почему у меня нет нормальных пальцев, как у всех детей?
Если бы Сайлас знал ответ.
— Если честно, мне твои перепонки всегда казались… милыми.
— Милыми? Не льсти мне! Ты тоже считаешь, что я — урод!
— Филисси, не говори так, прошу тебя. Я никогда так о тебе не думал. И Ленни, я уверен, тоже. Расскажи мне о том, как вы провели время на Маяке.
— Да никак! Он постоянно был со своим отцом. Или с Киллианом общался. А на меня будто внимания не обращал! Вечно был занят этим дурацким фонарем! Что в нем такого интересного?
Девчонки! Им никогда не понять, что может быть интересного в «дурацком» фонаре на Маяке!
— А когда вы пошли к Океану? Он с тобой общался?
— Немного. Но чаще уплывал подальше от берега, где мне плавать страшно! Что б быть одному! Он не хотел плавать со мной, я же вижу это! Он словно… избегает меня. Почему, Сайлас? Почему? Все из-за перепонок, вот я и поняла… Ленни, как и вы все, мальчики, хочет дружить с красивыми девочками, а не с лягушкой…
Филисси всхлипнула. Сайлас заметил, как хрустальная слезинка покатилась по нежной щеке сестренки.
— Филисси, ты очень красивая! И я это говорю не потому, что хочу тебя утешить и не потому, что я — твой брат. Ты — дочь своей мамы. Вспомни нашу маму, Филисси. Она же очень красивая! И Линда. Посмотри на нее! Ты будешь такой же потрясающей девушкой, Филисси. Я в этом уверен на все сто. Все женщины в нашей семье — настоящие красавицы. И ты не будешь исключением.
— В семье не без урода… и я — ваш уродец…
— Филисси, даже не думай об этом! Ты веселая, заводная, энергичная. Уверена, что Ленни заметит, какая ты добрая и щедрая.
— И хитрая!
— Этого у тебя точно не отнять! Хитрюга маленькая! И со временем он перестанет обращать внимание на твои перепонки. Спроси у Линды — она вообще не помнит, что они у тебя есть. Ты и сама про них забываешь.
— Я просто привыкла к ним.
— И он привыкнет. Не переживай на этот счет, Филисси. Не переживай об этом ни минуты.
Филисси, всхлипнув снова, вытерла слезинку и посмотрела на брата блестящими глазками.
— Спасибо, братик.
— Иди ко мне, сестренка!
Сайлас обнял Филисси и повалил ее на кровать. Обнявшись, они лежали и смотрели в потолок.
— Сайлас.
— Да?
— Ты помнишь лицо мамы?
Отчего-то Сайлас постоянно представлял себе лицо Линды, а не мамы. Воспоминания о маме с каждым годом расплывались.
— Я не помню, — призналась Филисси, — я помню ее запах… помню ее голос… помню ее руки… помню, как вкусно она готовила фруктовое пюре… у Линды такое не получается. Оно вкусное, но не такое, как у мамы. Чего-то не хватает. Но ее лицо… Сайлас, оно словно… в тумане. Оно растекается… я не могу уловить его! Закрываю глаза. Представляю маму. Но вижу ее силуэт, слышу ее голос, но лицо… почему я не помню ее лица?
Сайлас поймал себя на том, что понимает, о чем говорит Филисси. Лица родителей терялись из памяти, но их голоса и какие-то моменты из жизни плотно вспоминались.
— Я тоже, Филисси. Я тоже не помню ее лица.
Сестренка повернулась к Сайласу и уткнулась лицом в его плечо. Она была готова уснуть рядом с ним под дробь ливня. Сайлас даже забыл про какао, оставленный на прикроватном столике.
Ему тоже жутко хотелось спать.
Но внезапно из соседней комнаты раздался крик старшей сестры:
— Сайлас!
Громкий. Злой. Требовательный.
— Живо ко мне!
Филисси вскочила от испуга.
— Что это она?
— Не знаю. Оставайся здесь.
— Сайлас, быстро иди ко мне, я сказала!
Сайлас, весь облитый ледяным потом, встал с кровати и поспешил в комнату Линды.
Ответ очевиден. Она обнаружила пропажу. Теперь уж точно! Что делать? Раскаяться? Просить прощения? Умолять? Падать на колени? Или смиренно молча вытерпеть словесную порку?
— Сайлас, сюда! Живо!
Сайлас сам не заметил, как перешагнул порог комнаты Линды и сам закрыл за собой дверь. Ему не хотелось, чтобы Филисси слышала криков Линды. Но она все равно услышит. Обязательно услышит.
Линда стояла в центре комнаты, а на диване лежала шкатулка с откинутым ложным дном. Повсюду раскиданы украшения, а рядом — раскрытая пачка купюр.
