«Интересно, куда он поехал? Неужели задумал перехватить Юлю на автобусной остановке или около станции метро? – Кутепов ощутил, как напряглись его кулаки. – Нет, вряд ли – там по вечерам полным-полно народу… И все же Юлю предупредить следует».
Он достал мобильник и сделал звонок. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – услышал он в трубке. «Черт! В метро, наверное, сейчас едет…» – сплюнул от досады сыщик.
Он перешел через дорогу, пробрался сквозь кусты и, подойдя к ожидавшей его собаке, с досадой бросил вслух:
– Эх, Герда, что же нам делать?.. А вдруг он решит напасть на нее в людном месте? Ведь в парке средь бела дня не побоялся… А вдруг он уже вошел в такое состояние, когда критика на нуле?.. Я ведь, в конце концов, не судебный психиатр, а лишь кинолог со стажем…
Василий Иванович вздохнул и погрузился в тяжелые раздумья. Пройдясь рукой по коротко стриженным волосам, он огладил усы и бороду, а затем по давней привычке коснулся кончиками пальцев шрамов, надежно скрытых растительностью на лице.
В минуты, когда ему было особенно трудно принять решение, это мимолетное движение пальцев по бугристым рубцам всегда его отрезвляло. Старые шрамы были напоминанием о том времени, когда он перешел свой Рубикон, навсегда погрузившись в аскезу одинокого странника. Уродливые борозды на щеках да медный крестик на груди – вот и все, что осталось у него от прошлой жизни.
Кутепов тряхнул головой, пытаясь отмахнуться от нахлынувших воспоминаний. «Сейчас не время, – сурово заключил он. – Пожалуй, я все-таки склоняюсь к мысли, что он вернется. Слишком уж идеально это место для нападения. Не зря же он сюда сегодня дважды приезжал».
– Герда, за мной! – скомандовал он собаке, и та послушно засеменила за хозяином.
Но не успели они сделать и пары шагов, как вдруг над их головами раздался треск электричества, и все вокруг погрузилось во мрак. Фонарь, привычно освещавший автобусную остановку, погас без видимых причин. «А вот это плохо, – озадачился Кутепов и полез в рюкзак в поисках ручного фонарика. – Темнота может смешать все наши планы…»
Электронные часы на столе следователя по особо важным делам столичной прокуратуры едва заметно мигнули, и на табло поменялась одна цифра. 22.22.
– Что-то я опять допоздна засиделся на работе, – недовольно пробурчал Власенко. – А все из-за тещи, будь она неладна! Вот ведь, старая приживалка – обещала на месяцок приехать, внуков проведать, а сама… Уж скоро полгода исполнится, как она московское небо коптит.
Теща была той еще рыбьей костью в его горле, но, по правде говоря, не столько она, сколько дело, которое он сейчас готовил для обвинения, не давало ему покоя. Не верил Геннадий Петрович, что Зуев виновен, поэтому и подготовка материалов для передачи в суд шла медленно и тяжко…
Тук-тук.
Власенко вначале показалось, что он ослышался и никто в дверь его кабинета не стучал. Однако негромкое «тук-тук» вновь раздалось в тишине, и на этот раз более настойчиво. «Нет, не ошибся, точно кто-то стучит».
– Входите! – уставшим голосом скомандовал он, глядя на дверь.
И каково же было его удивление, когда на пороге возник знакомый ему оперативник.
– Можно войти, Геннадий Петрович?
– Седов, мил человек, из отпуска, что ли, уже вышел? А почему только вечером объявился? Меня ведь могло и не быть на месте… – И тут же спохватился: – Или случилось чего, Алексей?
Старлей выглядел удрученным.
– Так точно, Геннадий Петрович, случилось. Понимаете ли, перед отпуском я имел неосторожность вас ослушаться… – Седов нахмурил брови и опустил взгляд. – Даже больше. Я совершил служебное правонарушение… Точнее, два…
– Так-так, с этого места, пожалуйста, поподробнее, – настала очередь хмуриться Власенко. – Присаживайся, Седов, присаживайся. Я никуда не тороплюсь.
Оперативник уселся на стул напротив и виновато взглянул на следака.
– Это произошло уже после поимки Зуева, – начал он издалека, пытаясь правильно подбирать слова. – Геннадий Петрович, вот никак я не мог поверить, что этот псих и есть наш маньяк, который так долго водил нас за нос! – Он сделал паузу, после чего продолжил: – Перед тем как отправиться в отпуск, я связался с одним моим старым приятелем. Помните, я как-то предлагал вам обратится к специалистам вроде штатовских профайлеров? Так вот, мой приятель как раз и есть профайлер. На свой страх и риск я выложил ему всю оперативную информацию о нашем маньяке и попросил его составить психологический портрет преступника. Три дня назад я вернулся из Астрахани и, конечно же, первым делом отправился к нему. То, как он описал в отчете искомого маньяка, в корне отличается от того, что представляет собой Зуев. Судя по описанию, это совершенно противоположная ему личность. Скорее это… – Седов нервно сглотнул слюну. – Скорее, это Колкин. Я дам вам сейчас почитать его заключение, и вы сами все поймете.
Он торопливо полез в карман своей джинсовой куртки и достал сложенные вчетверо листы бумаги.
