– Позже, – коротко бросил Власенко, сделав предостерегающий знак ладонью. – Старший лейтенант, я хочу знать, каким было второе служебное правонарушение.
Тяжко вздохнув, Седов уныло проговорил:
– Не поставив в известность вас и свое непосредственное начальство, я отправил официальные запросы в две государственные организации. – Он вновь бросил испытывающий взгляд на следователя и негромко добавил: – Я подумал, что если ошибусь, то никто об этом не узнает. А если окажусь прав, то…
– Седов, ты что же, подделал прокурорский запрос?
Алексей опустил голову и молча кивнул.
– Оно того стоило, Геннадий Петрович, – предпринял он попытку оправдаться.
– Это я буду решать, Седов, стоило оно того или нет. – Звенящая сталь скользнула в голосе Власенко. – А пока, оперуполномоченный, давай выкладывай, ради чего ты устроил передо мной чистосердечное признание.
От этих слов старший лейтенант мгновенно оживился и начал подробный рассказ.
– Геннадий Петрович, помните, в ходе оперативно-разыскных мероприятий по делу о пропавших студентах я посещал квартиру Колкина?
Ничего не отвечая, Власенко едва заметно кивнул.
– Так вот, во время осмотра я обратил внимание на две керамические погребальные урны, стоявшие в серванте. Мне это еще тогда показалось странным, но уточнять я ничего не стал, боясь своими вопросами спугнуть подозреваемого. Зато, после того как прочитал отчет своего приятеля, я снова об этом задумался. Я стал вспоминать беседу с Колкиным, как он себя вел, что говорил, отвечал. А еще вспомнил, что те урны были новехонькие… Понимаете, о чем я? Мало того, что человек хранит прах дома, так еще он зачем-то пересыпал его из старых урн в новые. Этот поступок показался мне странным и нелогичным. Кроме того, мы искали связь маньяка с крематорием…
– Ближе к делу, – перебил его Власенко.
– Ища оправдание его поступкам, я вспомнил, что Колкин периодически проходит лечение в психиатрической больнице. И тут меня осенило: а не может ли он быть знаком с Зуевым? Я помчался в ту психушку, где он лечился, но там мне дали от ворот поворот. Сославшись на врачебную тайну, в предоставлении сведений о пациенте мне отказали. Тогда-то я и подделал первый запрос.
Власенко промолчал, продолжая внимательно смотреть на опера.
– Геннадий Петрович, это того стоило! – снова стал оправдываться Седов. – Оказалось, что они не только знакомы, но и не раз лежали в одной палате. А одна медсестра – та, что из «старых» – даже припомнила, что эти двое между собой приятельствовали. Но главное – она отметила, что они удивительно похожи друг на друга. Она их даже иногда путала.
Седов окинул взглядом кабинет следователя и, разглядев на соседнем столике графин с водой, осторожно поинтересовался:
– Геннадий Петрович, можно водички глотнуть, а то в горле пересохло?
Получив молчаливый кивок, опер с жадностью опрокинул в себя стакан холодной воды.
– Вот тогда у меня созрел окончательный план, как вывести Колкина на чистую воду. Для начала я решил уличить его в обмане. Для этого я подал запрос в органы загса и похоронную службу…
– Значит, служебных правонарушений было не два, а три? – уточнил Власенко.
– Так точно, – угрюмо подтвердил оперативник и продолжил рассказ: – В итоге выяснилось, что его мать и тетушка были похоронены на разных кладбищах. Ни о какой кремации даже речи не было. Тогда у меня возник вопрос: чей же тогда прах находится в новеньких урнах в его квартире? Вывод напрашивался один: уж не останки ли это тех самых пропавших студентов-филологов?
Такая постановка вопроса вмиг убрала суровость с лица прокурорского следователя. Он даже про правонарушения подчиненного на время забыл, принявшись лихорадочно о чем-то размышлять.
– Ты к нему уже наведывался? – скорее не спросил, а утвердил Власенко.
– Так точно, я только что оттуда. Соседи во дворе утверждают, что пару часов назад он уехал в неизвестном направлении на своей машине.
– На ночь глядя, – уточнил Геннадий Петрович. – Ох, чует мое сердце, этот сучонок очередную жертву выслеживает…
Договорить он не успел, поскольку кабинетную тишину разорвал задорный писк примитивной мелодии в кармане прокурорского кителя.
– Да. Власенко слушает.
– Геннадий Петрович, извиняюсь, что беспокою вас в вечернее время, но у меня срочная информация! – Голос следователя Кравцова то и дело сбивался на высокие ноты. – Я тут такое обнаружил, такое!..
– Виталик, говори спокойнее и по делу, – прервал взволнованного коллегу бывалый следак, для которого этот звонок был сейчас весьма некстати.
– Геннадий Петрович, я нашел маньяка! И это не Зуев!
– И кто это? Что, имеются твердые доказательства?
Кравцов затараторил:
– Тверже не бывает! Я сейчас вернулся домой и решил посмотреть содержимое флешки, которую мне сегодня перед уходом вручила мать Ерохина. Ну, того самого отравленного из «Миранды», племянника нашего заммэра. Она перебирала вещи сына, случайно обнаружила флешку и решила передать ее мне. Так вот, когда я открыл ее содержимое, то чуть до потолка не подпрыгнул. Да вы сами посмотрите, я только что все вам на электронку отправил!
