Темпл беспомощно воздел ладони, когда Карнсбик повёл его прочь, и Шай глотнула ещё раз. Бутылка с каждым разом становилась всё легче. А Шай всё меньше злилась.
Возможно, тут имелась какая-то связь.
– Мой старый учитель говорил, что человека познаёшь по его друзьям! – Крикнул Темпл в комнату. – Похоже, я не такое говно, как сам о себе думал!
Несколько смешков и выкрики: «Такое! Такое!»
– Совсем недавно я не знал почти ни одного человека, кого мог бы назвать приличным. Теперь у меня их полная комната, которую я сам и построил. Когда-то я удивлялся, зачем людям добровольно ехать в эту Богом забытую жопу мира. Теперь знаю. Они едут, чтобы стать частью чего-то нового. Жить в своей стране. Стать новыми людьми. Я чуть не умер на равнинах, и вряд ли по мне кто-то заплакал бы. Но Сообщество приняло меня и дало ещё один шанс, который я вряд ли заслуживал. Стоит признать, мало кто рвался дать мне этот шанс, но… одна была, и этого хватило. Мой старый учитель говорил: узнаешь праведных по тому, что они дают людям, которые не могут вернуть. Я всегда считал Шай Соут праведной, хотя вряд ли с этим согласится любой, кому довелось с ней торговаться.
Пронёсся в целом одобрительный шёпот, поднялось несколько бокалов, и Темпл увидел, как Корлин хлопнула по спине Шай, которая выглядела невероятно кисло.
– Мой старый учитель говорил, что нет лучше поступка, чем построить хорошее здание. Оно даёт что-то тем, кто живёт в нём, и тем, кто в него приходит, и даже тем, кто проходит мимо. В жизни я редко старался по-настоящему, но здесь старался построить хорошее здание. Надеюсь, оно простоит немного дольше, чем другие здания здесь. Пусть Бог улыбается, глядя на него, как Он улыбался, глядя на меня с тех пор, как я упал в ту реку, и пусть Он принесёт приют и процветание его жильцам.
– И выпивка для всех бесплатно! – проревел Карнсбик. Жалобы потрясённого Маджуда утонули в толкучке возле стола, на котором стояли бутылки. – Особенно для самого господина плотника. – Изобретатель как по волшебству материализовал стакан в руке Темпла и налил огромную порцию, улыбаясь так широко, что Темпл не мог отказать. У него с выпивкой имелись разногласия, но если бутылка всегда готова прощать, то почему бы и ему не поступить также? Разве прощение не соседствует с божественным? Как сильно можно захмелеть с одного стакана?
Как оказалось, одного стакана достаточно, чтобы взять следующий.
– Хорошее здание, парень, я всегда знал, что у тебя есть скрытые таланты, – сбивчиво говорил Свит, плеская третью порцию в стакан Темпла. – Хорошо скрытые, но какой смысл в явных скрытых талантах?
– В самом деле, какой? – согласился Темпл, проглатывая четвёртую. Он всё ещё не мог назвать пойло приятным на вкус, но уже не было такого чувства, словно глотаешь раскалённую докрасна проволочную мочалку. Как бы то ни было, как можно захмелеть с четырёх стаканов?
Бакхорм достал скрипку и теперь яростно пиликал, а Плачущая Скала на заднем плане жестоко избивала барабан. Начались танцы. Или по крайней мере исполненный благих намерений топот под музыку, пусть и не совсем в такт. Добрый судья назвал бы это танцами, а Темпл сейчас чувствовал себя добрым судьёй, и с каждым стаканом – он потерял счёт точным числам – становился всё более добрым и менее осуждающим. Так что когда Лулин Бакхорм положила на него маленькие, но сильные руки, он не возражал и на деле испытал напольные доски, которые сам положил лишь пару дней назад.
В комнате становилось всё жарче и громче, сияющие от пота лица со смехом наплывали на Темпла, и, чёрт возьми, он радовался, и не мог вспомнить, когда ещё такое было. Возможно, той ночью, когда он присоединился к Отряду Милосердной Руки, и казалось, что в жизни наёмника хорошие люди вместе встречают риск, смеются над миром, и в ней нет ничего общего с воровством, насилием и убийствами в промышленных масштабах. Лестек попытался добавить к музыке свою дудку, но закашлялся, и пришлось его вывести на воздух. Темплу показалось, что он видел Мэра, которая тихо разговаривала с Ягнёнком под бдительными взглядами нескольких головорезов. Он танцевал с одной из шлюх, нахваливая её одежду, которая была отвратительно вульгарной, а она всё равно его не слышала и всё кричала: "Что? Что?". Затем он танцевал с одним из кузенов Джентили, и нахваливал его одежду, покрытую чиркотинами грязи и вонявшую, как свежеразрытая могила – но тот всё равно радостно улыбнулся от комплимента. Корлин протанцевала мимо в величественной схватке с Плачущей Скалой, обе выглядели важно, как судьи, обе старались вести, и Темпл чуть не подавился языком от несходства этой пары. Затем внезапно он уже танцевал с Шай, и у них, на его взгляд, неплохо получалось, хотя он в руке держал наполовину полный стакан, а она – наполовину пустую бутылку.
– Никогда бы не подумал, что ты танцуешь, – крикнул он ей в ухо. – Слишком уж ты жёсткая.
– Про тебя я бы тоже никогда не подумала, – она жарко дыхнула ему на щёку. – Слишком мягкий.
– Ты совершенно права. Меня научила моя жена.
На мгновение она напряглась.
– У тебя есть жена?
