– Грега? – Она бросилась в холл, сердце до боли застучало. – Грега!
Он повернулся и передёрнулся, словно его тошнило от того, что она произнесла его имя. Он выглядел усталым, сильно пьяным и больным. Она всегда знала его настроение.
– Чего?
Пчёлка придумывала всевозможные маленькие истории о том, как они снова встретятся. В одной он обхватывал её руками и говорил, что теперь они могли бы пожениться. В другой его ранили, а она его вылечила. Или как они спорили, или как смеялись, или где он плакал и просил прощения за то, как к ней относился.
Но она не выдумала историю, в которой её просто игнорировали.
– Это всё, что ты можешь мне сказать?
– А что ещё? – Он даже не смотрел ей в глаза. – Я должен поговорить с Папой Рингом. – И он вышел из холла.
Она поймала его за руку.
– Где дети? – Её голос звенел и сочился разочарованием.
– Занимайся своим делом.
– Я и занимаюсь. Ты же сам заставил меня помогать! Ты заставил меня приводить их!
– Ты могла сказать «нет». – Она знала, что это правда. Она так стремилась угодить ему, что прыгнула бы в огонь, если б он попросил. Затем он слегка улыбнулся, словно подумал о чём-то забавном.
– Но, если хочешь знать, я их продал.
Она почувствовала холод в животе.
– Кому?
– Тем духам в холмах. Драконовым уёбкам.
Её горло перехватило, она едва могла говорить.
– Что они с ними сделают?
– Я не знаю. Выебут? Съедят? Какая мне разница? А ты думала, что я собирался сделать? Открыть приют? – Её лицо горело, словно он её ударил. – Ты такая тупая свинья. Вряд ли я встречал кого-то тупее тебя. Ты тупее чем…
Она прыгнула на него и впилась ему в лицо ногтями, и может даже укусила бы его, но он ударил первым, прямо над глазом, и Пчёлка отлетела в угол, ударившись носом об пол.
– Чокнутая сука! – Она начала нетвёрдо подниматься, лицо знакомо пульсировало, а он трогал оцарапанную щёку, словно никак не мог поверить. – Зачем ты это сделала?
Потом он потряс пальцами.
– Блядь, ты поранила мне руку! – Он шагнул к Пчёлке, когда она попыталась встать, и пнул её по ребрам, и она, задыхаясь, сжалась в клубок вокруг его сапога.
– Я тебя ненавижу, – удалось ей прошептать, когда прошёл кашель.
– И? – Он посмотрел на неё, как на опарыша.
Пчёлка вспомнила тот день, когда на танцах он из всех выбрал её. До этого ей никогда так хорошо не было. А сейчас она вдруг словно заново увидела всю картину, и он показался таким уродливым, мелким, тщеславным и непомерно эгоистичным. Он просто использовал людей и отбрасывал их, оставляя за собой след из разрушенных жизней. Как она могла любить его? Лишь за пару моментов, когда он заставил её чувствовать себя чуть выше дерьма. В остальное время она опускалась намного ниже.
– Ты такой маленький, – прошептала она ему. – Как я этого не замечала?
Это укололо его тщеславие, и он снова шагнул к ней, но Пчёлка отыскала и выхватила свой нож. Он увидел лезвие, и на мгновение явно удивился, затем разозлился, а потом рассмеялся, словно Пчёлка это просто весёлая шутка.
– Будто тебе хватит духу пустить его в ход! – И он медленно прошёл мимо, давая ей достаточно времени, чтобы ударить его, если бы она хотела. Но Пчёлка лишь упала на колени, кровь капала у неё из носа и падала на платье. Её лучшее платье, которое она носила три дня подряд, поскольку знала, что он приедет.
Когда головокружение прошло, она поднялась и пошла на кухню. Её трясло, но Пчёлка выносила и побои куда сильнее, и более сильное разочарование. Никто даже бровью не повёл, увидев её разбитый нос. Таков уж Белый Дом.
– Папа Кольцо сказал, что я должна накормить ту женщину.
– Суп в кастрюле, – проворчал поварёнок, который стоял на ящике и смотрел в высокое маленькое окошко, где он мог видеть лишь сапоги прохожих.
Так что она положила миску и чашку воды на поднос и понесла вниз по пахнущим сыростью ступенькам, в подвал, мимо больших бочек в темноте и блестевших в свете факела бутылок на полках.
Женщина в клетке расправила ноги и встала, подняв по шесту туго связанные за спиной руки. Сквозь волосы, спутанные на лице сверкал один глаз, когда она смотрела, как Пчёлка подходит ближе. Варп сидел за своим столом, притворяясь, будто читает книгу. На столе лежало кольцо с ключами. Он любил притворяться, думая, что это делает его особенным, но даже Пчёлка, которая не интересовалась буквами, понимала, что он держит книгу вверх ногами.
– Чего тебе? – И он скривился, словно Пчёлка была опарышем в его завтраке.
– Папа Кольцо велел накормить её.
Она почти видела, как его мозги шевелятся в большой жирной башке.
– Зачем? Будто она долго здесь пробудет.
– Думаешь, он говорит мне зачем? – отрезала она. – Но я вернусь и скажу Папе, что ты не пустил меня…
– Ладно, тогда валяй. Но я слежу за тобой. – Он наклонился ближе и дохнул на неё гнилым дыханием. – Обоими глазами.
