Красная Страна полностью

– И мне не пришлось бы на него идти, если б тебе не приспичило красть детей этого старого ублюдка и продавать их дикарям.

Голова Кантлисса дёрнулась от удивления.

– Я могу сложить два и два, – прорычал Ринг и почувствовал дрожь, словно он был грязным и не мог отмыться. – Как можно пасть так низко? Продажа детей?

Кантлисс выглядел глубоко обиженным.

– Это охуенно нечестно! Ты просто сказал достать денег к зиме, или я сдохну. Ты не интересовался их источником. Хочешь отдать мне деньги назад и отмазаться от их происхождения?

Ринг посмотрел на старую коробку на столе, подумал о блестящем золоте внутри и хмуро обернулся в сторону улицы. Он не сидел был бы там, где сейчас, возвращая деньги назад.

– Вот именно. – Кантлисс тряхнул головой, будто кража детей это прекрасная деловая схема, за которую он заслуживал более тёплых поздравлений. – Откуда я мог знать, что этот старый ублюдок проберётся по длинной траве?

– Потому что, – очень медленно и холодно сказал Ринг, – тебе следовало уже запомнить, что когда творишь хуйню, бывают последствия, и что мужику нельзя бродить по жизни, заглядывая вперёд не дальше головки своего хуя!

Кантлисс пошевелил челюстью, пробормотав: «Как охуенно нечестно», и Ринг задумался – когда он последний раз бил человека по морде. Ему очень, очень хотелось. Но он знал, что это ничего не решит. Вот почему он прекратил бить морды сам и стал платить другим людям за то, чтобы они это делали для него.

– Ты что, ребёнок? Чё ты разнылся о честности? – спросил он. – Думаешь, честно, что мне нужно вступаться за человека, который не может отличить хорошего расклада от плохого, но тем не менее ставит огромную кучу денег, которых у него нет? Честно, что мне приходится угрожать жизнью каких-то девчонок, чтобы не сомневаться в исходе поединка? Как это отразится на мне, а? Что это за начало моей новой эры? Честно, что я должен держать слово, данное людям, которых ни хрена не волнует их слово? А? О какой, нахуй, честности идет речь? Поди, приведи женщину.

– Я?

– Твое чёртово дерьмо я собираюсь вычистить, не так ли? Приведи её сюда, чтобы наш друг Ягнёнок мог видеть, что Папа Кольцо – человек своего слова.

– Я могу пропустить начало, – сказал Кантлисс, словно поверить не мог, что пара весьма вероятных покойников причинят ему столько неудобств.

– Будешь болтать – пропустишь остаток своей ёбаной жизни, мальчик. Приведи женщину.

Кантлисс потопал к двери, и до Ринга донеслось его бормотание: «Нечестно».

Он сжал зубы, повернувшись к театру. Этот ублюдок создавал проблемы везде, где появлялся, и, должно быть, плохо кончит. И Ринг начинал надеяться, что лучше бы это произошло поскорее. Он расправил манжеты, и утешил себя мыслью, что когда Мэр проиграет, худшие бандиты уйдут с рынка, и он сможет позволить себе нанять головорезов получше. Толпа теперь затихла, Ринг потянулся к уху, но остановил себя, заставив успокоиться. Он не сомневался, что все шансы на его стороне, но ставки никогда не были выше.

– Приветствуем всех! – Проревел Камлинг, очень довольный тем, что его голос отражался до самых небес. – Здесь, в историческом театре Криза! За много веков с момента его постройки он редко видел столь важное событие, как то, что скоро разыграется перед вашими счастливыми глазами!

Могут ли глаза быть счастливыми отдельно от их владельцев? На мгновение Камлинг задумался над этим вопросом, но тут же выбросил его из головы. Нельзя отвлекаться. Это его миг – освещённая факелами чаша наполнена зрителями, позади вся улица забита людьми, встававшими на цыпочки, чтобы хоть что-то увидеть, деревья на склонах долины до самых верхних ветвей гнутся под бесстрашными наблюдателями, и все ловят каждое его слово. Да, он известный владелец гостиницы, но в искусстве представлений ему, к несчастью, явно не везло.

– Бой, мои друзья и соседи! И что за бой! Состязание в силе и хитрости между двумя достойными чемпионами! А скромно судить его буду я, Леннарт Камлинг, известный своей беспристрастностью общепризнанный лидер граждан этого сообщества!

Ему показалось, что кто-то крикнул «Хуйлинг!», но он это проигнорировал.

– Состязание, призванное урегулировать спор о правах между двумя сторонами, согласно законам старателей…

– Кончай нахуй! – крикнул кто-то.

Раздались разрозненные смешки, крики «буууээ» и глумёж. Камлинг выдержал длинную паузу, подняв подбородок, преподав дикарям урок культурной торжественности. Раньше он надеялся, что такой урок мог бы преподать Йозив Лестек, но в какой же фарс это у него вылилось.

– За Папу Кольцо выступает человек, не нуждающийся в представлении…

– Зачем тогда представляешь? – Снова смех.

…который создал себе ужасное имя на аренах, в клетках и в Кругах Ближней и Дальней Страны, с тех пор, как покинул родной Север. Человек, непобеждённый в двадцати двух поединках. Глама… Золотой!