Золотой протолкался к Кругу и разделся по пояс. Его громадное тело было намазано жиром, чтобы не дать сопернику ухватиться. Огромные белые пласты мышц блестели в свете факелов и напоминали Камлингу гигантских слизней-альбиносов, которых он иногда видел в своём подвале и которых безотчётно боялся. С учётом побритого черепа, роскошные усы северянина казались нелепыми и вычурными, но громкость рёва толпы лишь увеличивалась. От безумства у зрителей захватывало дух, и без сомнения они приветствовали бы даже слизня-альбиноса, если б думали, что он может пускать кровь для их развлечения.
– И его оппонент, выступающий за Мэра… Ягнёнок. – Намного меньше восторженных криков раздавалось, когда второй боец вступил в Круг, вызвав последнюю череду безумных ставок. Тоже выбрит наголо и намазан жиром. Многочисленные шрамы настолько густо покрывали его тело, что даже безо всякой славы бойца сомнений быть не могло – с насилием он знаком не понаслышке.
Камлинг наклонился ближе и прошептал:
– Имени получше не нашлось?
– Имя, как имя, – сказал старый северянин, не отводя твёрдого взгляда от противника.
Несомненно, все считали его аутсайдером. Определённо Камлинг почти не принимал его в расчёт до этого самого момента: старше, меньше, худее, и ставки большинства игроков были против него. Но сейчас в его глазах блеснуло что-то, отчего Камлинг застыл. Жадный взгляд, словно он ужасно голоден, а Золотой это еда.
На лице другого здоровяка, напротив, блуждали сомнения, когда Камлинг вёл обоих бойцов к центру Круга.
– Я тебя знаю? – крикнул тот. – Как твоё настоящее имя?
Ягнёнок наклонил шею в одну сторону, потом в другую.
– Может оно тебе откроется.
Камлинг высоко держал одну руку.
– Пусть победит лучший! – взвизгнул он.
Сквозь внезапный рев он услышал, как Ягнёнок сказал:
– Здесь побеждает худший.
Это будет последний бой Золотого. Вот и всё, что он знал.
Они кружили друг напротив друга – шаг, ещё, шаг и финт, каждый хочет разгадать другого. Дикий рёв толпы, качающиеся кулаки, и перекошенные лица. Толпа, без сомнения, жаждет, чтобы бой начался. Толпа не понимает, что часто бой выигрывается или проигрывается здесь, в медленные мгновения до того, как бойцы даже коснулись друг друга.
Хотя, видят мёртвые, Золотой устал. Неудачи и сожаления, которые тащились за ним, как цепи за пловцом, становились всё тяжелее с каждым днём, с каждым вздохом. Этот бой должен стать его последним. Он слышал, в Дальней Стране можно исполнить свои мечты, и пришёл сюда в поисках возможности вернуть то, что потерял. Но вот и всё, что он нашёл: Глама Золотой, могучий военный вождь, герой Олленсанда, прославленный в песнях и на поле боя, которым восторгались и которого боялись в равной мере, теперь катается в грязи для увеселения недоумков.
Поворот туловища и наклон плеч, пара ленивых покачиваний, оценка возможностей противника. Этот Ягнёнок двигался хорошо, несмотря на возраст. Не новичок в этом деле – в его движениях энергия и самообладание, и не тратит усилий понапрасну. Интересно, а у него какие были неудачи и сожаления? Какую мечту он преследовал в Круге?
«Если сможешь, оставь его в живых», – сказал Папа Кольцо, и это говорило лишь о том, как мало он понимал, несмотря на бесконечное бахвальство насчёт своего слова. В боях, таких как этот, не бывает выбора – жизнь и смерть на весах Уравнителя. Здесь нет места жалости, нет места сомнениям. Он видел в глазах Ягнёнка, что тот это знает. Когда двое мужчин вступают в Круг, ничто за его границами не важно, ни прошлое, ни будущее. Всё случается, как случается.
Золотой повидал достаточно.
Он сжал зубы и бросился в центр Круга. Старик уклонился хорошо, но Золотой всё же попал ему в ухо, и добавил тяжелый левый по рёбрам, почувствовав отдачу в руке, разогревшую каждый сустав. Ягнёнок ответил, Золотой отбил, и, так же быстро, как сошлись, они разбежались, а теперь снова ходили кругами и наблюдали. Вокруг театра завывал ветер, вытягивая пламя факелов.
Этот старик умел держать удар. По-прежнему двигался спокойно и ровно, не показывая боли. Возможно, придётся его ломать постепенно, бить издалека, но для начала и так неплохо. Он разогревался. Дыхание участилось, и он зарычал, издал боевой рёв, набирая силу и избавляясь от сомнений. Весь стыд и разочарование стали трутом для его гнева.
Золотой сильно хлопнул ладонями, сделал ложный выпад вправо, зашипел, метнувшись вперёд, быстрее и точнее, чем прежде, нанёс старику два сильных удара, разбив его нос в кровь и ошеломив, и отпрыгнул назад, прежде чем тот успел подумать об ответном ударе. Каменная чаша взорвалась криками восторга, оскорблениями и новыми ставками на дюжине языков.
Золотой настроился на дело. На его стороне него длина рук, вес и возраст, но он ничего не собирался пускать на самотёк. Он будет осторожным. Он всё сделает наверняка.
В конце концов, это будет его последний бой.
– Да иду я, ублюдок, иду! – крикнул Пэйн, хромая по коридору на своей кривой ноге.
