– Не повезло, – нараспев сказала Плачущая Скала, казалось, глядя прямо сквозь карты, половина из которых была повернута к ней, половина наружу. Она не уточнила – не повезло Свиту, что у него пропал интерес, или что его едва не повесили, или в целом людям, которых вешают. Склонностью к уточнениям эта женщина не отличалась.
– И когда снаружи смерть, самое время побыть здесь. – Свит качнул стул назад и положил грязные сапоги на стол. – Пожалуй, это место прокисло. Скоро больше денег заработаешь, провожая народ отсюда, чем приводя сюда. Всего-то и надо собрать несколько бедолаг, отчаянно желающих снова увидеть цивилизацию, и мы поедем обратно в Ближнюю Страну.
– Возможно, я присоединюсь, – сказал Темпл. Толпа неудачников – идеальная компания для него.
– Всегда пожалуйста.
Плачущая Скала уронила карту и начала загребать фишки. Лицо у неё при этом было точно такое же уставшее, как если бы она проиграла. Свит с отвращением всплеснул рукой.
– Двадцать лет я проигрываю этой чёртовой шельмовке, и она до сих пор притворяется, будто не умеет играть!
Савиан и Ягнёнок стояли у стойки, разогреваясь бутылкой. Без волос и бороды северянин казался моложе, даже ещё крупнее, и намного неприятней. Кроме того он выглядел так, словно изо всех сил пытался свалить дерево своим лицом. Оно стало уродливой коркой струпьев и синяков с грубо зашитой рваной раной на одной щеке. Обе руки были замотаны грязными бинтами.
– И всё-таки, – ворчал он раздутыми губами, – я много тебе должен.
– Думаю, найдётся способ, как тебе расплатиться, – ответил Савиан. – К какой стороне в политике ты ближе?
– Сейчас я стараюсь держаться как можно дальше ото всех...
Увидев Темпла, они замолчали.
– Где Шай? – спросил он.
Ягнёнок посмотрел на него. Один его глаз опух так, что почти заплыл, а другой едва не закрывался от бесконечной усталости.
– Наверху, в комнате Мэра.
– Она со мной встретится?
– Это зависит от неё.
Темпл кивнул.
– И мои тебе благодарности, – сказал он Савиану. – За всё, что того стоит.
– Все мы даём, что можем.
Темплу показалось, что это было сказано, чтобы его ужалить. В такие моменты жалит всё. Он оставил стариков и пошёл по лестнице. Позади бормотал Савиан:
– Я говорю о восстании в Старикланде.
– О том, которое закончилось?
– О нём, и о следующем…
Темпл поднял кулак перед дверью и замер. Ничто не мешало ему бросить всё и ускакать из города. Например, на участок Берми, или ещё куда-нибудь, где никто не знал, какой он подлый хрен. Если в Земном Круге ещё осталось такое место. Он заставил себя постучать, пока желание выбрать лёгкий путь не взяло верх.
Исцарапанное и опухшее лицо Шай выглядело немногим лучше, чем у Ягнёнка. На переносице порез, шея – сплошной синяк. Смотреть на это было больно. Не так больно, как если бы побили его, конечно. Но всё же больно. Она не расстроилась, увидев его. Глянула равнодушно. Оставила дверь открытой, отошла, прихрамывая, и, оскалившись, упала на лавку под окном. Босые ноги на фоне половиц выглядели очень бледными.
– Как прошло повешенье? – спросила она.
Он шагнул внутрь и осторожно закрыл дверь.
– По большей части, как всегда.
– Никогда не понимала, что в них привлекательного.
– Возможно, так люди чувствуют себя победителями – видя, что кому-то другому настолько хуже, чем им.
– Я и без того знаю всё о том, кому хуже.
– Как ты?
Она посмотрела на него, и он едва не отвёл взгляд.
– Немного болит.
– Ты злишься на меня. – Произнес он, как провинившийся ребёнок.
– Нет. Мне просто больно.
– Чем бы я помог, если бы остался?
Она облизала разбитую губу.
– Думаю, тебя бы просто убили.
– Точно. Вместо этого я побежал за помощью.
– Бежал ты хорошо, это я подтверждаю.
– Я привёл Савиана.
– А Савиан вытащил меня. Как раз вовремя.
– Точно.
– Точно. – Держась за бок, Шай достала один сапог и начала его натягивать.
– Так что, видимо, мы говорим о том, что я обязана тебе своей жизнью. Спасибо, Темпл, ты охуенный герой. В следующий раз, как увижу голую жопу в моём окне, буду просто лежать и ждать спасения.
Они в тишине смотрели друг на друга, пока толпа на улице, наблюдавшая за казнью, не начала расходиться. Затем он упал на стул перед ней.
– Мне охуенно стыдно.
– Как отрадно это слышать. Проложу твой стыд как припарку к моим царапинам.
– Мне нет прощения.
– И всё же я чувствую, оно уже на подходе.
Он скорчил гримасу.
– Я просто трус. Я убегал так долго, что это вошло в привычку. Нелегко менять старые привычки. Как бы сильно мы не…
– Не утруждайся. – Она болезненно вздохнула. – У меня невысокие ожидания. Если честно, ты уже превысил их, когда отдал долг. Ну, трусоват. А кто нет? Ты не храбрый рыцарь, и я не обморочная дева, и это не сказка, вот что точно. Ты прощён. Можешь идти. – И она махнула ему на дверь исцарапанной рукой.
Это было ближе к прощению, чем он надеялся, но Темпл обнаружил, что не двигается.
– Я не хочу уходить.
– Я не прошу тебя снова прыгать, можешь воспользоваться лестницей.
– Позволь мне всё сделать правильно.
Она посмотрела на него исподлобья.
