Шай оглянулась назад, в сторону воды, через пролом. Ваердинур ещё только добрёл до берега, стряхнул воду и не спеша накинул робу. Поднял посох, недолго посмотрел в сторону руин, затем повернулся и зашагал по камням прочь.
– Ты всё усложнил. – Плачущая Скала уже уложила трубку и затягивала ремни для похода назад. – Теперь они придут, и быстро. Мы должны вернуться в Маяк.
– Я не возвращаюсь, – сказал Ягнёнок.
– Что? – спросила Шай.
– Было соглашение, – сказал Джубаир. – Что мы выманим их.
– Вы их выманите. Задержка порождает крах, и я не буду ждать, пока пьяный Коска приплетётся сюда, и из-за него моих детей убьют.
– Какого чёрта? – Шай уже осточертело не знать, что Ягнёнок выкинет в следующий миг. – Тогда какой теперь план?
– Когда слишком сильно полагаешься на планы, они разваливаются, – сказал Ягнёнок. – Нам просто придётся выдумать новый.
Кантиец чертовски нахмурился.
– Я не люблю людей, которые нарушают соглашения.
– Попробуй и меня столкнуть с обрыва. – Ягнёнок уставился на Джубаира. – Вот и выясним, кого Бог любит больше.
Джубаир прижал один палец к губам и долго молча раздумывал. Потом пожал плечами.
– Я предпочитаю не беспокоить Бога по таким пустякам.
– Я доделал копьё! – крикнул Пит, старательно выговаривая новые слова, которым его научила Ро, и протянул оружие отцу, чтобы тот посмотрел. Копьё получилось хорошее. Шебат помог ему с обвязкой и утверждал, что оно превосходно. Все говорили, что больше Шебата об оружии знал только один человек – сам Делатель, который, конечно, обо всём знал больше кого угодно. В общем, смысл в том, что Шебат много знал об оружии, и если он сказал, что оно хорошее, значит, должно быть, так оно и есть.
– Хорошо, – сказал отец Пита, но сам даже не взглянул. Он быстро шёл, шлёпая босыми ногами по древней бронзе, и хмурился. Пит не помнил, чтобы тот когда-нибудь хмурился. Пит раздумывал, что сделал не так. Может быть, отец считает, что его новое имя всё ещё звучит для него непривычно? Он чувствовал себя неблагодарным и виноватым, и переживал, что невольно сделал что-то очень плохое.
– Что я сделал? – спросил он. Приходилось спешить, чтобы не отстать, и он обнаружил, что перешёл на старый язык, сам того не заметив.
Его отец нахмурился ещё сильнее, и было похоже, что он хмурится уже давно.
– Кто такой Ягнёнок?
Пит удивлённо моргнул. Такого вопроса от отца он совершенно не ожидал.
– Ягнёнок мой отец, – сказал он, не думая, но затем поправился: –
– Нет! – сказал отец Пита. – Никогда! – Потому что он был отцом Пита, это было видно по боли на его лице. – Только смерть нас разлучит, понимаешь?
Пит ничего не понимал, но всё равно кивнул, плача теперь от облегчения, что всё будет хорошо. Его отец улыбнулся, встал перед ним на колено и положил руку Питу на голову.
– Прости. – И Ваердинур на самом деле сожалел, правда, и он даже говорил на языке Чужаков, поскольку знал, что так легче для мальчика. – Это замечательное копьё, и ты замечательный сын. – И он похлопал своего сына по бритой голове. – Мы пойдём охотиться, и очень скоро, но есть дело, которое я должен сделать раньше, потому что весь Народ Дракона – моя семья. Поиграй со своей сестрой, пока я тебя не позову, хорошо?
Тот кивнул, моргая заплаканными глазами. Мальчик легко начинал плакать, и это было прекрасно, поскольку Делатель учил, что близость к чувствам ребенка – это близость к божественному.
– Хорошо. И… не говори с ней об этом.
Ваердинур, снова нахмурившись, зашагал в Длинный Дом. На гладких камнях вокруг очага сидели шестеро из Совета – в клубах горячего пара смутно виднелись их обнажённые тела. Они слушали, как Уто поёт слова учения отца Делателя, всемогущего Эуза, который разделил миры и произнёс Первый Закон. Когда Ваердинур вошёл, она запнулась.
– У Озера Поиска были чужаки, – проворчал он, снимая робу и не беспокоясь о том, что пренебрёг должными церемониями.
Остальные потрясённо уставились на него. И неудивительно.
– Ты уверен? – от Пара Прозрения хриплый голос Улстала стал ещё более хриплым.
– Я говорил с ними! Скарлаер?
Молодой охотник встал. Высокий и сильный, и с жаром в глазах. Иногда он напоминал Ваердинуру его самого в молодости. Как будто смотришь в стекло Иувина, через которое, как говорят, можно заглянуть в прошлое.
– Возьми лучших следопытов и отыщи их. Чужаки были в руинах на северном склоне долины.
– Я их выслежу, – сказал Скарлаер.
– Это были старик и молодая женщина, но они могут быть не одни. Иди с оружием и будь осторожен. Они опасны. – Он подумал о мёртвой улыбке мужчины и о его чёрных глазах – таких, словно смотришь в великую бездну, – и почувствовал сильную тревогу. – Очень опасны.
