Как тогда, когда она упала с крыши сарая, и Ягнёнок поднял её. «Уже всё хорошо. Тише, тише». Солнце мерцало сквозь веки, и во рту стоял привкус крови, но страх прошёл. Позже, много лет спустя, он перевязывал ожоги на её спине. «Это пройдёт, пройдёт». И как она подходила к ферме после всех тех чёрных лет, не зная, что или кого там найдёт, и увидела Ягнёнка, который сидел у двери с той же улыбкой, что и всегда. «Хорошо, что ты вернулась», – словно она просто вышла минутой раньше. Он тогда крепко обнял её, и она чувствовала уколы слёз под закрытыми веками.
– Шай?
– Уф. – Ягнёнок сажал её на берег, вокруг мелькали размытые лица.
– Ты в порядке, Шай? – кричал Лиф. – Она в порядке?
– Дайте ей немного места.
– Заставьте её дышать, быстрее.
– Я дышу, – проворчала она, отмахиваясь от хватающих рук, и попыталась сесть, хотя и не представляла, что из этого выйдет.
– Может, тебе лучше не шевелиться какое-то время? – спросил Ягнёнок. – Тебе нужно…
– Я в порядке, – отрезала она, подавив рвотный позыв. – Гордость слегка задета, но это пройдёт. – В конце концов, шрамов на ней уже и так немало. – Руку поцарапала. – Она застонала, стаскивая зубами перчатку. Каждый сустав правой руки пульсировал от боли. Охнула, пошевелив дрожащими пальцами. Вокруг предплечья вился кровоточащий ожог от верёвки, словно змея на ветке.
– Плохая царапина. – Лиф хлопнул себя по лбу. – Моя вина! Если б я…
– Никто, кроме меня, не виноват. Надо было отпустить чёртову веревку.
– Я, например, признателен тебе, что ты этого не сделала, – Маджуд, видимо, наконец-то оторвал пальцы от сиденья фургона и теперь накидывал одеяло на плечи Шай. – Пловец из меня неважный.
Шай покосилась на него, отчего в горле снова появилось жжение, так что она снова уставилась на мокрую гальку между коленями.
– Ты не думал, что ошибкой было отправляться в путешествие через двадцать рек без мостов?
– Думаю каждый раз, как мы пересекаем очередную. Но что может поделать торговец, когда чует на другой стороне возможность? Какое бы отвращение я не питал к трудностям, выгоду я люблю больше.
– Как раз то, что нам здесь нужно. – Свит прочно напялил шляпу обратно на голову и стоял рядом. – Побольше жадности. Ладно! Эй, все, спектакль окончен, она жива! Расцепляйте упряжки и ведите назад! Остальные фургоны сами не перелетят!
Между Ягнёнком и Лифом протиснулась Корлин с сумкой, присела на колени рядом с Шай, взяла её руку и хмуро на неё посмотрела. Она вела себя так, словно точно знала, что к чему – у такой и в голову не придёт спрашивать, что же она делает.
– Как ты? – спросил Лиф.
Шай отмахнулась от него.
– Иди, работай. Все валите. – Она знала, что некоторые любят, когда их постоянно жалеют, но сама от этого всегда чувствовала себя чертовски неловко.
– Уверена? – спросил Ягнёнок, глядя на неё сверху вниз. Сейчас он казался очень высоким.
– Мне кажется, тебе есть чем заняться, кроме как мешать мне, – отрезала Корлин, зачищая порезы.
Они отвалили к броду, Ягнёнок в последний раз взволнованно глянул через плечо. А Корлин быстрыми ловкими движениями стала перевязывать руку Шай, не теряя времени и без ошибок.
– Думала, они никогда не уйдут. – Она вытащила маленькую бутылку из сумки и сунула в свободную руку Шай.
– Вот это хорошее лечение. – Шай исподтишка глотнула, и скривила губы от жгучего вкуса.
– А зачем хоть что-то делать плохо?
– Некоторые по-другому и не могут, вот что поразительно.
– Точно. – Корлин взглянула на брод, где вручную перетаскивали хрупкий фургон Джентили. Один из древних старателей замахал своими тонкими руками, когда колесо застряло на мелководье. – В этой поездке такие тоже есть.
– Думаю, у большинства из них добрые намеренья.
– Попробуй построить лодку из добрых намерений, и погляди, как она поплывёт.
– Пыталась. Она потонула вместе со мной.
Уголок рта Корлин дёрнулся вверх.
– Думаю, и я могла быть в том плавании. Водичка-то нынче ледяная, а? – Ягнёнок зашёл в воду за Савианом. Два старика тянули застрявшее колесо, и весь фургон сотрясался от их усилий. – Здесь в глуши полно сильных мужчин. Трапперы и охотники на своём веку не проводят под крышей и одной ночи. Эти люди сделаны из дерева и кожи. Но сомневаюсь, что видела кого-то сильнее твоего отца.
– Он мне не отец, – пробормотала Шай, снова глотая из бутылки. – И твой дядя с виду не слабее.
Корлин отрезала бинт лёгким взмахом блестящего маленького ножа.
– Может, стоит отпустить волов и заставить этих двоих стариканов тянуть фургоны.
– Пожалуй, тогда приехали бы побыстрее.
– По-твоему, ты могла бы запрячь Ягнёнка?
– Легко. Но не знаю, как Савиан отреагирует на хлыст.
– Скорее всего, ты свой хлыст об него сломаешь.
Фургон, наконец, освободился и покатился. Старый кузен Джентили болтался на сидении. Позади, в воде, Савиан одобрительно хлопал Ягнёнка по плечу.
– А они там неплохо подружились, – сказала Шай. – Для двоих, которые и словом не перекинулись.
– Ага, безмолвное братство ветеранов.
– Почему ты думаешь, что Ягнёнок ветеран?
