– В основном чужие, если быть честным.
– Ну, говоришь ты так, будто веришь в них, – сказала Шай.
– Поезди несколько дней за стадом, и поверишь во что угодно, – пробормотал он. Паства расходилась по своим делам, и некоторые, проходя мимо, благодарили Темпла. Остался Маджуд, оценивающе поджавший губы.
– Убедился? – спросила Шай.
Торговец потянулся к кошельку – что само по себе выглядело почти как чудо – и вытащил что-то похожее на монету в две марки.
– Тебе следует заниматься молитвами, – сказал он Темплу. – На них здесь куда больший спрос, чем на законы. – Он подбросил монету, и та закрутилась в воздухе, мерцая в лучах утреннего солнца.
Темпл ухмыльнулся, протянув руку, чтобы поймать её.
Шай первая выхватила монету из воздуха.
– Сто двенадцать, – сказала она.
– Ты должен мне…
– Сто две марки, – сказал Темпл, поворачиваясь.
Он уже проснулся. В последнее время он начал просыпаться ещё до рассвета, готовясь к моменту, когда его глаза откроются.
– Точно. Подымайся. Тебя ждут.
– Я всегда так действовал на женщин. Это проклятие.
– Несомненно, для них.
Темпл вздохнул, сворачивая одеяло. Ему было немного больно, но это пройдёт. От работы он стал сильнее. Стал твёрдым в тех местах, которые долгое время были мягкими. Пришлось подтянуть ремень на пару делений. Ну, не то чтобы делений, но он дважды перемещал изогнутый гвоздь, служивший пряжкой в старой подпруге, которая служила ему ремнём.
– Только не говори, – сказал он, – что я еду за стадом.
– Нет. Когда прочитаешь Сообществу молитву, Ягнёнок даст тебе взаймы свою лошадь. Сегодня ты со мной и Свитом поедешь охотиться.
– Тебе обязательно каждое утро насмехаться надо мной? – спросил он, натягивая сапоги. – Отчего ты стала такой?
Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на него.
– Свит нашел полоску леса, вон там, и полагает, что там можно найти дичь. Если предпочитаешь ехать за стадом, езжай за стадом. Подумала, ты порадуешься перерыву, но как знаешь. – Она повернулась и зашагала прочь.
– Постой, ты серьёзно? – Он пытался спешить за ней и одновременно натягивать второй сапог.
– Стала бы я играть с твоими чувствами?
– Я еду на охоту? – Суфин сто раз предлагал ему поохотиться, но каждый раз Темпл отвечал, что представить не может ничего скучнее. После нескольких недель в пыли он бы с радостью помчался через равнины, даже если бы оказался дичью.
– Успокойся, – сказала Шай. – Давать тебе лук дураков нет. Мы со Свитом будем стрелять, а Плачущая Скала поднимать дичь. Ты и Лиф поедете следом, чтобы свежевать, разделывать и отвозить. Ещё неплохо бы набрать дров на костёр-другой, не воняющий говном.
– Свежевание, разделка и неговённые костры! Да, моя королева! – Темпл помнил те несколько месяцев, когда разделывал коров в душном мясном районе Дагоски, помнил вонь и мух, непосильный труд и ужасный шум. Тогда он думал, что это ад. А сейчас пал на колени, схватил Шай руку и целовал в благодарность за такую возможность.
Она выдернула руку.
– Хватит паясничать. – Было ещё темно, её лица не видно, и всё же, судя по голосу, ему показалось, что она улыбается. Шай вытащила из-под ремня нож в ножнах. – Тебе понадобится.
– Мой собственный нож! – И какой большой! – Он стоял на коленях и вздымал кулаки к небу. – Я еду на охоту!
Один из почтенных кузенов Джентили, который шаркал мимо, чтобы опорожнить мочевой пузырь, покачал головой и проворчал:
– А кого это ебёт?
Когда небо прочертили первые признаки рассвета, и завертелись колёса Сообщества, они впятером поехали через поросшую кустарником траву. Лиф правил пустым фургоном, на котором собирались везти туши, а Темпл пытался убедить лошадь Ягнёнка, что они на одной стороне. Они въехали на край того, что здесь сошло бы за долину, но в любом другом месте считалось бы просто канавой. На дне кучно росли болезненные деревья, все корявые и обожжённые солнцем. Свит сидел в седле, высматривая что-то в этих малообещающих лесах. Только Богу известно, что.
– С виду, вроде, нормально? – проворчал он Плачущей Скале.
– Вроде. – Она стукнула пятками свою старую лошадь, и они поехали вниз по длинному склону.
Тощие олени, выскакивавшие из зарослей прямо на болты Свита и стрелы Шай, выглядели не так, как большие мягкие туши, которые качались на крючьях в вонючих складах Дагоски, но навыки вернулись довольно быстро. Вскоре Темпл быстро делал ножом несколько разрезов, затем срезал всю шкуру, а Лиф держал передние копыта. Он даже почувствовал гордость за то, как ему удавалось извлекать кишки из туш одной массой, парящей на утренней прохладе. Темпл показал Лифу этот приём, и вскоре они – с руками в крови по локоть – смеялись и бросались кишками друг в друга, как пара мальчишек.
Довольно скоро в задней части фургона блестело пять растянутых туш, маленьких и жёстких, и ещё одну уже обезглавили и освежевали. Рядом валялась куча обсиженных мухами потрохов и красно-коричневый клубок шкур – будто люди, которым не терпелось поплавать, побросали здесь одежду.
Темпл вытер нож Шай об одну из них и кивнул наверх.
– Посмотрю-ка я, что там эти двое задерживаются.
