Шай никогда не отличалась склонностью похандрить. Всего мгновение она трогала языком щель между зубами и размышляла обо всех несправедливостях, которые мир свалил на её незаслуживающую задницу, а потом перешла к насущному.
– В чем магия сорока трех дней?
– Тогда в Кризе всё достигнет апогея.
Шай кивнула в сторону окна, из-за которого доносились звуки безумия.
– Сдаётся мне, тут всегда апогей.
– Не такой, как этот.
Мэр встала и протянула бутылку.
– Почему бы и нет? – сказала Шай. Ягнёнок со Свитом тоже были не против. Похоже, в Кризе отказ от выпивки считался такой же ошибкой, как отказ дышать. Особенно, когда выпивка такая прекрасная, а атмосфера такая дерьмовая.
– Восемь лет мы жили здесь, Папа Кольцо и я, глядя друг на друга через улицу. – Мэр продрейфовала к окну и посмотрела наружу, на шумную потасовку внизу. Как-то ей удавалось ходить настолько плавно и грациозно, что казалось, для этого скорее нужны колёса, чем ноги. – Когда мы сюда приехали, здесь на карте не было ничего, кроме старого русла реки. Двадцать лачуг среди руин, где трапперы могли переждать зиму.
Свит хихикнул:
– Ты среди них выделялась.
– Скоро они ко мне привыкли. Восемь лет, пока город рос вокруг нас. Мы пережили чуму и четыре набега духов, два набега бандитов и снова чуму. После большого пожара мы отстроились заново, ещё больше и лучше. Когда нашли золото, и стали прибывать люди, мы были готовы. Восемь лет мы глядели друг на друга через улицу, плевали друг в друга, и в конце дело подошло к войне.
– Будете решать вопрос? – спросила Шай.
– Наша вражда плохо сказывается на бизнесе. Мы договорились уладить дело по законам горного права. Кроме них здесь сейчас никаких нет, и уверяю вас, люди воспринимают эти законы весьма серьёзно. Мы рассматриваем город, как участок с двумя притязающими конкурентами. Победитель забирает всё.
– Победитель чего? – спросил Ягнёнок.
– Поединка. Это не мой выбор, но Папа Кольцо хитростью подвёл меня к нему. Поединок, боец на бойца, с голыми кулаками, в Круге, в старом амфитеатре.
– Поединок в Круге, – пробормотал Ягнёнок. – До смерти, наверное?
– Как я понимаю, чаще всего именно этим дело и заканчивается. Господин Свит сказал мне, что у тебя может быть некий опыт в этой области.
Ягнёнок посмотрел на Свита, затем глянул на Шай, снова на Мэра и проворчал:
– Некий.
Было время, не так давно, когда Шай надорвала бы задницу от хохота, только услышав о Ягнёнке в поединке до смерти. Сейчас не было ничего менее смешного.
Хотя Свит хихикнул, ставя пустой стакан.
– Думаю, можно уже отбросить притворство, а?
– Какое притворство? – спросила Шай.
– Ягнёнок, – сказал Свит. – Вот какое. Знаешь, кого я называю волком в овечьей шкуре?
Ягнёнок посмотрел на него в ответ.
– Знаешь, оставь-ка ты лучше ответ при себе.
– Волка. – Старый разведчик погрозил пальцем, и выглядел при этом весьма довольным собой. – Когда я увидел здоровенного девятипалого северянина, который ко всем чертям убил двух бродяг в Аверстоке, меня осенила безумная догадка. Когда я увидел, как ты раздавил Санджида, словно жука, я уже не сомневался. Должен признать, это приходило на ум, когда я говорил, что вы с Мэром можете быть полезными друг другу…
– Хитрожопый мелкий ублюдок! – прорычал Ягнёнок. Его глаза горели, и на толстой шее разом вздулись вены. – Будь осторожен, когда снимаешь эту шкуру, еблан, тебе может не понравиться то, что под ней!
Свит дёрнулся, Шай вздрогнула, и внезапно показалось, что уютная комната вот-вот превратится в бойцовскую яму, а это весьма опасное место для беседы. Затем Мэр улыбнулась, словно это всего лишь шутка старых друзей, мягко взяла дрожащую руку Ягнёнка и наполнила его стакан. Её пальцы всего лишь на миг задержались на его ладони.
– Папа Кольцо нашёл человека, который будет за него драться, – продолжала она, спокойная, как всегда. – Северянина по имени Золотой.
– Глама Золотой? – Ягнёнок отпрянул в кресло, словно застеснялся своего нрава.
– Я слышала это имя, – сказала Шай. – Говорят, только последний болван поставит против него в поединке.
– Это зависит от того, с кем он дерётся. Ни один из моих людей ему не ровня, но ты… – Она наклонилась вперёд, донёсся сладкий запах парфюма, редкий, как золото, среди вони Криза, и даже Шай стало немного жарко под воротником. – Что ж, из того, что говорил мне Свит, ты более чем ровня кому угодно.
Было время, когда Шай надорвала бы задницу от хохота и над этими словами. Сейчас она даже не хихикнула.
– Мои лучшие годы, наверное, позади, – пробормотал Ягнёнок.
– Да ладно. Не думаю, что у кого-то из нас уже всё позади. Мне нужна твоя помощь. А я могу помочь тебе. – Мэр посмотрела Ягнёнку в глаза, и он посмотрел в ответ, словно рядом никого не было. Тогда Шай почувствовала беспокойство. Словно эта женщина каким-то образом её переторговала, даже не называя цен.
– А что помешает нам искать детей по-другому? – бросила она, и её голос прозвучал резко, как у кладбищенского ворона.
