Косой как-то особо мерзко покосился на Шай, но на неё в своё время часто таращились такие рожи, что через какое-то время это перестало задевать. Косой хотел подняться по ступенькам, но здоровяк ему не позволил.
– Убирайся с её пути туда. – И он кивнул в ручей.
– В стоки? – сказал Косой.
– В стоки. Или я положу тебя туда.
Косой ругнулся себе под нос, карабкаясь по скользким камням, и встал по колено в дерьмовой воде. Здоровяк положил одну руку себе на грудь, а другой махнул Шай на свободный проход.
– Благодарю, – сказала она, шагая мимо. – Хорошо, что я нашла приличного человека по эту сторону улицы.
Мужчина грустно фыркнул.
– Не дай мелкой любезности тебя одурачить. Ты говорила, что ищешь детей?
– Брата и сестру. А что?
– Возможно, я могу помочь.
Шай научилась принимать помощь, но со здоровой подозрительностью.
– С чего бы?
– Потому что я знаю, что значит потерять семью. Всё равно что потерять часть себя, не так ли? – Она подумала и решила, что он прав. – Пришлось оставить свою позади, на Севере. Знаю, так было лучше для них. По-другому никак. Но мне всё ещё больно. Даже и не думал, что будет больно. Не могу сказать, что особо ценил их, когда они у меня были. Но это больно.
Его большие плечи так грустно обвисли, что Шай стало его жалко.
– Что ж, приятно будет прогуляться с тобой, наверное. По моим наблюдениям, народ воспринимает меня куда серьёзнее, когда мне через плечо смотрит здоровенный ублюдок.
– К сожалению, это везде так, – сказал он, пытаясь идти с ней в ногу – два его шага были как три её. – Ты здесь одна?
– Приехала с отцом. Ну, типа того.
– Как кто-то может быть типа отца?
– Ему удалось.
– Он отец тем двум, кого ты ищешь?
– Тоже типа того, – сказала Шай.
– Он разве не должен помогать в поисках?
– Он помогает, по-своему. Строит дом, на той стороне улицы.
– Тот самый новый дом, который, как я видел, растёт?
– Металлообработка Маджуда и Карнсбика.
– Хорошее здание. А это здесь редкость. Хотя не ясно, как это поможет отыскать твоих младших.
– Он верит, что кое-кто ему в этом поможет.
– Кто?
Обычно Шай не светила бы свои карты, так сказать, но что-то в его манерах заставило её раскрыться.
– Мэр.
Он глубоко вздохнул.
– Я бы скорее доверил змее свои яйца, чем этой женщине что угодно.
– Она уж точно чересчур скользкая.
– Никогда не доверяй тем, кто не использует своё настоящее имя, так я всегда говорил.
– Своё ты мне ещё не назвал.
Здоровяк устало вздохнул.
– Я надеялся избежать этого. Люди обычно смотрят на меня по-другому, лишь узнав его.
– Одно из этих забавных? Жоупен, что ли?
– Это было бы удачей. К сожалению, моё имя никого не заставляет смеяться. Никогда не поверишь, сколько я работал, раздувая его ещё больше. Годы. А теперь из-под его тени не выбраться. Я сам сковал звенья своей собственной цепи.
– Пожалуй, все мы к такому склонны.
– Скорее всего. – Он остановился и протянул ей огромную руку. Шай взяла, её рука казалась маленькой, словно детской, в его теплой громадной хватке. – Меня зовут…
– Глама Золотой!
Шай увидела, как здоровяк вздрогнул, его плечи сгорбились, затем он медленно повернулся. На улице позади него стоял молодой парень. Крупный, со шрамом на губах и оборванной курткой. Он выглядел неустойчиво, и поэтому Шай подумала, что он сильно напился. Может, чтобы набраться храбрости – хотя народ в Кризе редко искал повод для выпивки. Он указал на них дрожащим пальцем, держа другую ладонь на рукояти большого ножа на поясе.
– И это ты убил Медведя Стоклинга? – усмехнулся он. – Ты выиграл все эти поединки? – Он плюнул в грязь прямо рядом с их ногами. – Выглядишь так себе!
– А я и есть так себе, – мягко сказал здоровяк.
Парень моргнул, не зная, как это понимать.
– Ну… я, блядь, вызываю тебя, ты. Ублюдок!
– А что если я не слушаю?
Парень окинул хмурым взглядом людей на крылечках, которые бросили все дела ради такого зрелища. Он неуверенно облизал губы. Затем посмотрел на Шай и снова ткнул пальцем.
– А это чё за сука? Твоя ёбаная…
– Не заставляй меня убивать тебя, мальчик. – Золотой не угрожал. Он почти умолял, и его глаза были грустнее обычного.
Парень задрожал и побледнел, его пальцы задёргались. Бутылка – хитрый банкир, она может одолжить храбрости, но любит внезапно потребовать возврата долга. Парень отступил и снова сплюнул.
– Оно, блядь, того не стоит, – бросил он.
– Нет, не стоит. – Золотой смотрел на парня, как тот медленно пятился, затем повернулся и быстро пошёл прочь. Несколько вздохов облегчения, несколько пожатий плечами, и болтовня вернулась.
Шай сглотнула, её рот неожиданно пересох.
– Ты Глама Золотой?
Он медленно кивнул.
– Хотя я отлично знаю, сейчас вокруг меня не много золотого. – Глядя, как парень затерялся в толпе, Золотой потёр большие руки, и Шай заметила, что они тряслись.
– Ну и херь эта чёртова известность. Ну и херь.
– Так ты тот, кто будет драться от имени Папы Кольцо в поединке?
– Это я. Хотя, должен сказать, я надеюсь, он не состоится. Слышал, Мэр не нашла никого, чтобы драться за неё. – Его светлые глаза сощурились, и он посмотрел на Шай. – А ты что-то слышала?
