– Ничего, – сказала она, изо всех сил пытаясь улыбнуться, и потерпев неудачу. – Совсем ничего.
Это было прямо перед ясным и холодным рассветом, когда грязь покрылась инеем. Лампы в окнах в основном догорали. Угасли факелы, подсвечивающие вывески. На небе ярко сияли звёзды. Сотни и сотни звёзд, чёткие, как драгоценные камни, складывались в водовороты, потоки и мерцающие созвездия. Темпл открыл рот, холод щипал его щёки. Он поворачивался и поворачивался, впитывая красоту небес, пока не закружилась голова. Странно, что он не обращал на них внимания раньше. Возможно, просто его взгляд всегда был прикован к земле.
– Думаешь, там есть ответ? – спросил Берми. В рассветной прохладе поднимался пар его дыхания и дыхания его лошади.
– Я не знаю, где ответ, – сказал Темпл.
– Ты готов?
Он посмотрел на дом. Уже подняли большие балки, почти все стропила, окно, и дверные проёмы. Каркас здания гордо чернел на фоне усеянного звёздами неба. Как раз этим утром Маджуд говорил ему, какую замечательную работу он делает, и даже Карнсбик сочтёт, что его деньги потрачены не зря. Темпл ощутил прилив гордости и задумался, когда чувствовал такое в последний раз. Но он ведь постоянно всё бросал на полпути. Это давно установленный факт.
– Можешь ехать на вьючной лошади. До холмов всего день или два пути.
– А почему бы и нет? – После нескольких сот миль на муле его задница стала деревянной.
Впереди в амфитеатре плотники уже бессистемно начинали работы. Они возводили новый ряд сидений на открытой стороне, чтобы можно было впихнуть чуть больше зрителей – на фоне тёмных холмов виднелись косые и плохо сколоченные опоры и перемычки, а среди досок без веток встречались даже нормально обструганные.
– Осталась всего пара недель до большого боя.
– Жаль, что мы его пропустим, – сказал Берми. – Лучше выдвигаться, остальные парни уже, наверное, далеко впереди.
Темпл заталкивал новую лопату под ремень вьючной лошади, двигаясь всё медленней и медленней, и, наконец, совсем остановился. Прошёл уже день или два с тех пор, как он видел Шай, но даже в её отсутствие продолжал напоминать себе о долге. Он подумал, что она где-то там, всё ещё упрямо разыскивает детей. Можно только восхищаться человеком, который проявляет такое упорство, невзирая на цену, невзирая на шансы. Особенно если сам ты никогда не упорствовал ни в чём. Даже когда хотел.
Темпл немного подумал об этом, неподвижно стоя по лодыжку в полузамёрзшей грязи. Затем подошёл к Берми и хлопнул стирийца рукой по плечу.
– Я не еду. Безмерно благодарен за предложение, но мне нужно закончить здание. И расплатиться с долгами.
– С каких это пор ты платишь долги?
– Думаю, с этих.
Берми озадаченно посмотрел на него, словно пытался понять, где здесь шутка.
– Я могу тебя переубедить?
– Нет.
– Тебя раньше и лёгкий ветерок мог переубедить.
– Похоже, человек может вырасти.
– А как же твоя лопата?
– Считай, что это подарок.
Берми сощурился.
– Тут замешана женщина, да?
– Да, но не так, как ты думаешь.
– А что она думает?
Темпл фыркнул.
– Не это.
– Посмотрим. – Берми взобрался в седло. – Думаю, ты об этом пожалеешь, когда мы вернёмся с самородками размером с какашки.
– Скорее всего я пожалею гораздо раньше. Такова жизнь.
– В этом ты прав. – Стириец снял шляпу и высоко поднял, салютуя. – Не поспоришь с этой сволочью! – И он уехал из города по Главной улице, рассеяв на пути кучку пьяных вусмерть старателей, и только грязь брызгала из-под копыт его лошади.
Темпл глубоко вздохнул. Пожалуй, он уже начал жалеть. Затем нахмурился. Один из тех шатающихся старателей выглядел знакомо: старик с бутылкой в руке и следами слёз на щеках.
– Йозив Лестек? – Темпл задрал штаны, и захлюпал по улице. – Что с вами случилось?
– Бесчестье! – прохрипел актёр, стуча себя в грудь. – Статисты… никудышные. Моё представление… ужасное. Культурная феерия… фиаско. – Он вцепился в рубашку Темпла. – Меня забросали на сцене. Меня! Йозива Лестека! Который правил театрами Срединных Земель, словно они были его собственностью! – Он вцепился в свою испачканную спереди рубашку. – Забросан фекалиями. Заменен на трио девчонок с голыми грудями. Под восторженные аплодисменты, должен добавить. И это всё, чего хочет публика в эти дни? Груди?
– Полагаю, они всегда пользовались успехом…
– Всё кончено! – завыл Лестек на небо.
– Заткнись нахуй! – кто-то зарычал из верхнего окна.
Темпл взял актёра за руку.
– Позвольте отвести вас обратно к Камлингу…
– Камлинг! – Лестек вырвался, размахивая бутылкой. – Проклятый опарыш! Чокнутый предатель! Он выкинул меня из своей гостиницы! Меня! Лестека! Но я ему отомщу!
– Несомненно.
– Он увидит! Они все увидят! Моё лучшее представление ждёт меня впереди!
– Вы им всем покажете, но, может быть, утром. Есть другие гостиницы…
– Я без гроша! Я продал фургон, спустил реквизит, заложил костюмы! – Лестек упал на колени в грязь. – У меня нет ничего, кроме лохмотьев, которые на мне!
