Залитая кровью, испуганная, она нуждалась в нем. Она тянула к нему руки, словно дитя. Таким был и он, когда Тет подобрала его: потерянным, пытающимся сохранить остатки разума. Если ей не помочь, она превратится в низшего демона, попытается перебить всех, кто находится в замке, а после либо сбежит, либо погибнет.
– Конечно я помогу тебе.
Мягко ступая, Хэль приблизился к Ромэйн. Он переступил через распростертое на полу тело и осторожно взял девушку за плечи.
На дне больших глаз он увидел безумие. Чего там точно не было, так это раскаяния.
– Пойдем со мной. Нет, не смотри.
Ладонью Хэль закрыл Ромэйн глаза и проводил ее в уборную. Усадив ее на низкий деревянный табурет, он присел на корточки и медленно произнес:
– Нам нужна вода. Ты подождешь?
– Не уходи!
Она вцепилась в его руку, поранив когтями. Хэль погладил окровавленную ладонь и сказал:
– Тогда ты должна пойти со мной.
Аккуратно, будто рядом с ним не девушка, а дикий зверь, Хэль вывел ее в комнату, а после – в коридор. Поймав первого попавшегося юнца, он внушил ему, что сын лорда потребовал воды для купания, и так же осторожно отвел Ромэйн обратно в уборную.
Она почти не моргала и не разжимала сцепленных зубов. Ее тело было напряжено настолько, что казалось одеревеневшим, когда Хэль усаживал ее.
– Я убила его, – прошептала Ромэйн.
– Он заслужил.
– Правда?
Вздохнув, Хэль приобнял Ромэйн за плечи и силой заставил положить голову ему на грудь. Он выпустил свою ауру, позволил ей окутать их. Через нее он пытался успокоить испуганную девушку, впервые столкнувшуюся со своей демонической сущностью, расслабить ее и показать, что он ее не осуждает, не боится и уж точно не даст в обиду.
– Вот так, – прошептал он, чувствуя, как расслабляется ее тело. – Хорошо…
Одурманенный мальчишка успел принести несколько ведер воды, прежде чем Хэль оказался доволен эффектом, который его аура произвела на Ромэйн.
– Нужно смыть кровь. Мне придется снять твою одежду.
Она моргнула и принялась расстегивать рубашку. То, что Ромэйн справлялась сама, было хорошим знаком, как и то, что она все еще понимала человеческую речь.
– Залезай.
Хэль помог ей забраться в воду и принялся закатывать рукава. Она наблюдала за ним, следила за каждым движением. Когти на ее руках все еще не исчезли, а это значило, что Ромэйн все еще не подавила демоническую сущность.
– Я должен буду нанести на твою кожу еще немного символов, – сказал Хэль, обмакивая в воду жесткую тряпицу.
– Сейчас?
– Позже. Когда мы будем в безопасности.
«И когда ты придешь в себя».
Он смывал начавшую подсыхать кровь с ее тела бережно, едва касаясь нежной кожи грубой тканью. В этот момент он не хотел ее как женщину, ее суть не будоражила его сознание. Хэль испытывал глубокую привязанность и всепоглощающую нежность, ему хотелось сберечь это нежное, хрупкое человеческое дитя, по глупости поглотившее силу, совладать с которой не смог бы даже он.
Худая, с выступающими ребрами, Ромэйн выглядела ломкой, словно хрустальная безделушка. Ему хотелось быть ее щитом, ее опорой, ее карающей дланью. Он хотел стать палачом для всех ее врагов, наказанием для каждого, кто посмеет бросить ей вызов.
В тесноте уборной, обмывая ее тело, Хэль почти поверил, что способен полюбить так же яростно, как прежде любил Тет.
Маленькая леди со стальным хребтом. Воробушек, не побоявшийся напасть на сокола. Женщина, занимающая все его мысли.
Ромэйн.
Он сам не заметил, как его аура снова окружила их. Алая дымка устилала пол и висела в воздухе, Ромэйн водила перед собой рукой, зачарованно наблюдая за завихрениями его сущности.
– Что это? – спросила она.
– Это я, – просто ответил Хэль, продолжая смывать подсохшую кровь с ее рук. – У людей есть душа, а у демонов – сущность. Мы можем выпускать ее и использовать.
– Для чего?
С каждым мгновением ее вопросы становились все более осмысленными, а взгляд – ясным. Когти втянулись, израненные пальцы начали заживать.
– Иногда, чтобы проникнуть туда, куда мы не можем пробраться, – медленно произнес Хэль, – иногда, чтобы напугать кого-то или, наоборот, очаровать.
– Ты пытаешься напугать меня?
Он отложил тряпку, подался вперед и погладил Ромэйн по щеке. Она уже не выглядела потерянной и безумной, но Хэль не смог совладать с этим порывом.
– Нет, тебя пугать мне ни к чему.
– Что со мной происходит?
Она не отстранилась, не велела ему убрать руку, потому Хэль продолжил ласково поглаживать ее. Опустившись ниже, он замер, разглядывая начинавшие темнеть синяки на тонкой шее.
– Он пытался убить тебя? – ледяным тоном спросил Хэль.
– Я врезала ему, – потупив взгляд, призналась Ромэйн. – И сделала бы это снова.
– В следующий раз просто укажи мне на того, кто заслуживает наказания.
– И ты убьешь любого? Ради меня?
Ее сознание окончательно прояснилось. Она неловко прикрыла грудь руками, ее взгляд метнулся к лежавшей на сундуке одежде мерзавца, которому она больше не понадобится.
– Любого, – твердо ответил Хэль. – Я уберу тело, а ты выходи, когда будешь готова.
Он легко поднялся и хотел было покинуть уборную, но Ромэйн вдруг окликнула его:
– Хэль!
– Да? – Он замер в дверях.
