На самом деле раны пульсировали и ныли, ей казалось, что они горят. Ее то бросало в жар, то колотило от холода, но признаться в этом она не решилась, чтобы не показаться слабой.
– То, что ты сделал… – Она поежилась, вспоминая все, что произошло на пляже несколько дней назад.
– Тебе было неприятно?
Ромэйн сжала кулаки и стиснула зубы.
Неприятно? Это было похоже на вознесение к небесам, ей казалось, что она слышала пение Матери и тяжелые удары молота Мастера. Перед ней будто открылись врата, ведущие в лучший из миров, она проваливалась в теплое марево глубже и глубже, а потом…
– Все демоны делают это?
– Нет. Некоторые не позволяют другим вытягивать их сущность.
– Почему?
– Потому что это интимный процесс. Мы делаем это только с теми, с кем нас связывают особые узы или клятвы.
– Ты знал, что делать. – Ромэйн прищурилась. – Значит…
– Я делал это впервые, – перебил Хэль. – Прежде мне не позволяли. Кормушкой всегда был я.
– Кормушкой?
– Тет питалась моей сущностью, а я мог рассчитывать только на ее кровь.
– И тебя это устраивало? Ваши… отношения были довольно странными, – заметила Ромэйн.
– Между людьми все не так? – Хэль приподнялся на локтях и посмотрел на нее.
– Иногда. Не всегда, – поспешно ответила она. – Людям вроде меня приходится жениться, чтобы укрепить связи между Домами. Про любовь при этом никто не говорит.
– Связи между Домами? Звучит очень скучно. – Хэль хмыкнул. – Выходит, лорды и леди годами терпят друг друга, чтобы привести в Упорядоченное еще парочку маленьких лордов и леди, чтобы те тоже терпели?.. Проклятие, я бы предпочел повеситься.
Ромэйн тихо рассмеялась.
– Что? Люди пугают друг друга ужасами Фаты, но даже там все не настолько жестоко!
Не выдержав, Ромэйн расхохоталась. Еще несколько мгновений Хэль отчаянно пытался сохранить серьезность, но вскоре тоже рассмеялся и снова улегся на песок.
– У вас такая короткая жизнь, – посерьезнев, сказал он, – а вы тратите ее на такие глупости. Вы приводите в этот мир детей, чтобы они убивали друг друга в бесконечных войнах, а в короткие перерывы между ними снова рожаете детей, чтобы они снова убивали друг друга.
– Разве не в этом суть круговорота жизни и смерти? – спросила Ромэйн.
Она легла рядом с Хэлем, подложила руку под голову и всмотрелась в его лицо.
– Круговорот жизни и смерти? Людям никогда не познать его, – отмахнулся он. – Демоны выходят из кровавого моря тел, живут до тех пор, пока кто-то более сильный не поглотит их, а после возвращаются в море тел – вот что такое круговорот жизни и смерти. Люди же…
– Хочешь сказать, что демоны перерождаются? – Ромэйн удивленно уставилась на него.
– Конечно. Но таким, каков я сейчас, я не буду уже никогда. Халахэль умрет, но из его плоти появится кто-то другой.
Хэль повернулся на бок и теперь смотрел на нее в упор.
– Расскажи, – попросила Ромэйн, придвигаясь ближе.
– Знаешь, что поразило меня в людях, когда я только явился в Упорядоченное?
– М?
– Желание все записывать.
Ромэйн пихнула Халахэля в плечо, тот притворно охнул и улыбнулся.
– Демоны ничего не записывают. У нас нет летописей, нет истории, прошлого для нас не существует. Поэтому никто не знает, что такое кровавое море тел и откуда оно взялось. Точно известно лишь одно: мы все появляемся из него. Кроме мелких уродов вроде ламий – их порождает безразмерная утроба Эмпусы, – добавил он, скривившись.
– Как тело может появиться из моря? – спросила Ромэйн.
– Это не просто море, маленькая леди. Это море из крови и частей разных тел.
Непроизвольно сложив три пальца, Ромэйн приложила их ко лбу, прося защиты у Трех.
– Мое истинное тело, как и тела других демонов, было создано из кусков плоти, которые остались от моих предшественников. Вы носите ребенка в своем чреве довольно долго, но море вынашивает нас еще дольше. Кровь заставляет плоть срастаться, раны и шрамы исцеляются, а после волны выбрасывают новорожденного демона на берег, который называют Берегом Плача.
– Почему? – Ромэйн настолько увлек рассказ, что она затаила дыхание, чтобы не мешать Халахэлю вспоминать.
– Потому что у людей и демонов есть кое-что общее. – Он взял Ромэйн за руку и поднес пальцы к губам. – Рождаясь, мы оплакиваем себя, потому что знаем, что в конце нас снова ждет смерть.
Зачарованная, Ромэйн наблюдала за тем, как Хэль покрывает легкими поцелуями ее ладонь. То, что он рассказал, поразило ее в самое сердце.
– Расскажи еще, – попросила она.
– Когда демон умирает, его останки относят на единственный утес, нависающий над кровавым морем тел, и сбрасывают вниз. Перед этим тело нужно разделить, чтобы оно смогло стать частью другого демона, – такова традиция. А море мы ласково зовем Колыбелью.
– Это ужасно и прекрасно одновременно, – призналась Ромэйн. – Выходит, у вас нет ни матерей, ни отцов?
– Только море, – подтвердил Хэль.
– Должно быть, вы очень одиноки.
Он долго вглядывался в ее глаза, прежде чем сказать:
– Нас постоянно преследует голод. Высшие демоны могут найти партнера и питаться его сущностью, получая то, что им нужно, а вот низшие жрут всех без разбора, надеясь хоть как-то облегчить свои мучения.
