Стража не заинтересовалась им, а горожане сторонились и старались побыстрее пройти мимо. Лаверн тоже торопился – в переулке, который местные называют Гиблым, отбросы из Гильдии Воров занимались скупкой краденого. Об этом знали все – и члены правящей семьи, и стража, но никто не совался к ним. Эти типы опасны, а покрывающий их Барон не зря называл себя «вторым после лорда».
Обменять лошадь на золотое украшение Лаверн не мог – он лично позаботился о том, чтобы жители города пользовались только сетами. Стража запугала людей до икоты, особо ярых нарушителей казнили, после чего горожане стали с подозрением относиться к каждому, кто предлагал им дорогие безделушки в обмен на услуги или товары.
Нырнув в полумрак Гиблого переулка, Лаверн пошел на звуки голосов.
Бездомные продавали какой-то хлам, разложенный на гнилых досках; полуголые девицы задирали юбки и демонстрировали случайным прохожим испещренные расплывшимися татуировками бедра; ловкие трюкачи обыгрывали зевак в азартные игры. Вокруг стоял гомон, в воздухе висела вонь застарелого пота и перегара.
Люди, которых искал Лаверн, сидели на бочках и играли в карты. Скрывающие лица под капюшонами черных плащей головорезы громко переругивались и пихали друг друга.
– Чего уставился?
Лаверн опешил. Он понятия не имел, как следует говорить с отпетыми мерзавцами.
– Я хочу кое-что продать, – выпалил он.
Мужчины переглянулись. Самый широкоплечий из них поднялся с бочки и приблизился к Лаверну почти вплотную.
– Что нам может предложить бродяга? – насмешливо спросил он. – Украденную из трактира кружку?
– Нельзя говорить им, что у меня есть золото, – вслух сказал Лаверн.
– Да он из этих! – второй мужчина постучал пальцем по виску.
– Золото? – Громила хмыкнул. – Ну, покажи нам свое золото.
– Сперва вы покажите сеты, – потребовал Лаверн.
Громила расхохотался.
– Пошел на хер!
Согнувшись пополам от удара в живот, Лаверн попятился и налетел на бочку. Та перевернулась, на грязные камни мостовой выплеснулась вонючая вода с остатками протухшей рыбы.
– Да что вы творите?!
Какая-то женщина закрыла Лаверна собой и принялась кричать на головорезов. Те, что было удивительно, молчали.
– Ма, будет! – пробасил громила. – Это просто какой-то бродяга…
– Никакого мясного пирога! Трое не дадут мне соврать, я отхожу вас скалкой, если вы подойдете к моей кухне ближе, чем на дюжину шагов!
К финалу ее бурной речи Лаверн выпрямился и понял, что головорезов отчитывала сухонькая старушка, одетая в длинную, расшитую цветами юбку.
Стукнув громилу набалдашником трости для острастки, она схватила Лаверна под руку и потащила прочь. Он пошел за ней, потому что даже подумать не мог о том, что может отказаться.
– А тебя чего принесло, а? – спросила старушка, недовольно морща и без того морщинистое лицо.
– Мне нужны сеты, – пробормотал Лаверн, с трудом поспевая за хромой фурией.
– Мог просто зайти ко мне!
– Да кто ты такая?!
Он попытался остановиться, но старушка потащила его дальше.
– Ма! Все так меня называют. Если ты ступил на землю этого проклятого города и тебе нечего есть – сразу иди к Ма! Это все знают!
– Я не…
– Входи.
Она втолкнула его в раскаленную до невозможности кухню и ткнула тростью в живот, заставляя сесть на грязную скамью. Не успел Лаверн опомниться, как перед ним оказалась миска горячей похлебки, а рядом с миской – горсть медных сетов.
– Но…
– Ешь! – приказала Ма, завязывая фартук.
– Боюсь, что этих денег мне не хватит, – сказал Лаверн.
– Их хватит на пару мисок еды и ночлег! – возмутилась старушка.
– Мне нужна лошадь.
Ма цокнула языком и задумчиво пошамкала беззубым ртом.
– Так и быть, будет тебе лошадь.
Лаверн не успел ничего спросить – Ма выскочила за порог, оставив его наедине с пылающим очагом и бурлящей похлебкой, которая оказалась настолько вкусной, что он опустошил миску и начал подумывать о том, чтобы попросить добавки.
Вернулась Ма не одна – за ней шел человек, увидеть которого Лаверн не ожидал.
– Барон!..
– Сиди! – прикрикнула на него Ма. – Похлебку будешь?
– Я сыт, – ответил Барон.
Лаверн боялся, что он узнает его, но мужчина лишь скользнул взглядом по его грязному лицу и скривился.
– Так это тебе нужна лошадь? – лениво спросил Барон.
Лаверн отметил, что за прошедшее с их последней встречи время хозяин Гиблого переулка отрастил брюхо и обзавелся золотыми зубами.
– Ему, не мне же, – проворчала Ма.
– Вечно ты тащишь сюда всякую падаль…
– Не груби моим гостям!
Ма схватилась за трость. Лаверн хотел было остановить ее, но струсил, причем он не мог с уверенностью сказать, кого испугался больше – Барона или хромую старушку.
– Будет, матушка. – Барон отстегнул от пояса кошель и достал из него несколько золотых сетов. – Ты меня разоришь.
– Уж мне-то можешь не рассказывать, я видела твои забитые золотом…
– Матушка! – Барон приложил палец к губам.
Он кинул сеты на стол, вернул кошель на место и еще раз взглянул на Лаверна. Тот сжался под взглядом темных хитрых глаз и втянул голову в плечи.
– Я отправлю к тебе Малыша и Мышь, – сказал Барон, обращаясь к Ма. – Их знатно потрепала стража.
– Хорошо. Иди, я знаю, что у тебя полно дел.
