– Так Тет морила тебя голодом?
Ей не следовало задавать этот вопрос. Хэль напрягся, из его глаз исчезла поволока, он отпустил руку Ромэйн и снова перевернулся на спину. Закрылся от нее и от всего мира.
– Возможно, тебе тоже нужна кровь, – вдруг сказал он.
– Мне?!
– Чтобы обратиться, да. Может, у тебя просто нет сил на это.
Резко сев, Халахэль достал кинжал и без лишних церемоний провел лезвием по своему предплечью. Темная демоническая кровь показалась Ромэйн гораздо гуще человеческой.
– Что мне делать? – тихо спросила она.
– Пей, – велел он и надавил рукой на ее затылок. – Давай же, леди, ничего страшнее неконтролируемого обращения с тобой не случится.
Отвращение. Стыд. Тошнота.
Кровь оказалась мерзкой на вкус, и Ромэйн пришлось приложить усилие, чтобы не позволить телу исторгнуть ее.
Когда десны опалила боль и ее клыки прикусили его кожу, Хэль вздрогнул. Ромэйн хотела отстраниться, но он положил ладонь на ее затылок и не позволил этого сделать.
– Тебе нужна сила. Возьми ее, – велел он.
Его сердце билось уверенно, кровь толчками вливалась в рот Ромэйн. Ей не нравилось это.
– Все, хватит!
Вырвавшись, она сплюнула на песок и утерла губы. Клыки начали втягиваться, причиняя боль.
– Ничего не выходит.
– Но клыки ты выпустила, – заметил Хэль.
– И какой в этом толк? У меня ничего не выходит!
– Ты не можешь сдаться. Думаю, эта сила кажется тебе проклятием, но подумай вот о чем: научившись ее использовать, ты сможешь отомстить Лаверну. Что могла сделать тощая девчонка против армии демонов и узурпатора, спрятавшегося в замке?
– Ничего, – нехотя ответила Ромэйн.
– Обуздав сущность, ты сможешь подчинять низших демонов. Сможешь сражаться с кем угодно и, что немаловажно, побеждать.
«А потом я позволю Фэй покончить с этим», – пообещала себе Ромэйн.
– Генералы найдут нас, – серьезно сказал Халахэль. – Ты должна быть готова.
Он был прав. Она не могла полагаться только на него и помощь лордов. Пришла пора перестать быть «тощей девчонкой, которая ничего не может сделать».
– Хорошо. – В горле Ромэйн было сухо, будто она поела песка.
– Тогда садись и попытайся нащупать сущность, спящую внутри. – Хэль снова улегся и закинул руки за голову. – Давай, маленькая леди, время не ждет.
Ромэйн вздохнула и подползла ближе.
Течение вышвырнуло его на илистую мель несколько дней назад. Он наглотался грязной воды с головастиками, расшиб колени и отбил спину, ударившись о воду. Удивительно, но даже в такой момент ему удавалось радоваться тишине.
Природа, конечно, не смолкла – птицы завели предрассветные трели, шумела и рокотала река, но голоса… Их больше не было.
Отсутствие привычного шепота шокировало Лаверна больше, чем падение в Багровую реку. Он даже не понял, как ему удалось выжить, – после удара об воду он лишился чувств, а пришел в себя уже у берега, вымокший до нитки, но удивительно живой.
– В Дом-Над-Водой возвращаться нельзя, – бормотал Лаверн, выливая воду из сапога, – она наверняка поджидает меня там… Или ищет. Или думает, что убила.
Так и не сумев договориться с собой, Лаверн забрел в заросли и просидел в них до вечера. Хотелось есть, он вздрагивал от каждого шороха, но боялся выйти из укрытия. Когда ранние сумерки поглотили остатки бледного света, Лаверн набрался смелости для того, чтобы выбраться из зарослей и добежать до леса.
Бежать было тяжело, дыхание быстро сбилось, рубашка снова стала влажной. Крепкое тело, закаленное тренировками, вдруг превратилось в развалину. Голова кружилась от голода, от удара о воду болела спина.
В лесу он уснул, забившись под корни большого дерева, а проснувшись, понял, что готов убить за миску похлебки.
– Если я выйду, эмпуссии найдут меня, – бормотал Лаверн, рыская в кустах в надежде отыскать какие-нибудь ягоды. – А если они не ищут? А если все-таки ищут?..
У него не было оружия, да и охотником он был скверным. После смерти отца он даже продал дорогих длинноногих псов, обученных охоте на мелкую дичь. Как же он жалел об этом теперь!..
Он брел по лесу, жевал траву и листья, справлял нужду в кустах, словно дикий зверь. Спустя несколько восходов бледного светила Лаверн понял, что понятия не имеет, где находится.
– Если сгину здесь, кто защитит Элинор и Джемини? Но ведь эмпуссии… Но сын…
Переругиваясь сам с собой, он шел вперед, положившись на удачу. И, как ни странно, она не подвела.
Измученный, грязный, едва стоящий на ногах от голода, он вышел к дороге и долго брел вдоль нее, позабыв и про эмпуссий, и про страх.
Когда впереди показались стены, Лаверн решил, что снова обезумел. Он сошел с дороги, протер глаза и убедился, что перед ним не мираж, а город. Город, который он прекрасно знал, но… забыл об этом?..
Выглядел он так скверно, что его вряд ли могли узнать, однако блеск украшений, чудом не отвалившихся по дороге, мог привлечь ненужное внимание.
Убрав пару колец и брошь в карман потрепанных штанов, Лаверн пригладил грязные волосы и направился к воротам, надеясь, что сделает все задуманное раньше, чем безумие снова завладеет им.
