– Мне кажется, эта война ненавистна тебе так же, как мне, – осторожно начал он.
– Возможно.
– Я бы хотел сделать так, чтобы она закончилась, но понимаю, что одному мне не справиться.
– Ты просишь меня предать Дом?
– Я прошу тебя помочь мне закончить войну, пока жертв не стало еще больше.
– Ты даже не понимаешь, что это не война, – с горечью сказала Хести. – Как ты можешь строить планы, если понятия не имеешь, что происходит на самом деле?
– Так расскажи мне.
– Я не могу. Это предательство.
– То, что ты сидишь здесь, тоже предательство. – Он подался вперед, силясь разглядеть лицо Хести в темноте. – Ты бы не пришла сюда, не будь на то веской причины. Могу предположить, что грядет что-то ужасное и тебя это пугает не меньше, чем меня.
Хести сжала зубы и процедила нечто невнятное.
– Расскажи мне. – Калека попытался накрыть ее пальцы своими, но она быстро отдернула руку. – К чему мы должны готовиться?
– К смерти, – выдохнула Хести. – Если ты думаешь, что нападения эмпуссий и кадавров – это бедствие, которое обрушилось на людские головы по воле Верховной, то ты ошибаешься. Настоящее бедствие еще не случилось, калека, а война никогда не начнется. Охота – вот что вас ждет.
В темноте она увидела, как удивленно округлились его глаза. Неужели он наконец понял?
– Это неизбежно? – тихо спросил он.
– Дело времени, – бросила Хести. – Пока Верховная жива, она не оставит попыток открыть врата.
– Врата? Я ничего не понимаю…
– Какой же ты идиот, – прорычала Хести.
Она изобразила несколько жестов силы, обхватила голову калеки длинными пальцами и заставила его смотреть на себя.
– Не отводи взгляд. И не вини меня, если тебе не понравится то, что ты увидишь, – прошипела Хести и впустила Савьера в свою голову.
Он должен был узнать обо всем: и о клятве, которую дал Галевас, и о Черной Матери, запертой в Фате, и о вратах, которые должны открыть нуады. Даже о кровавой жертве, которую прямо сейчас приносили люди, сражаясь друг с другом и с низшими демонами…
– Хватит… Хватит!
Калека оттолкнул ее и схватился за виски. Он долго сидел согнувшись, покачиваясь из стороны в сторону, будто баюкая себя. Хести не пыталась заговорить с ним: он не был готов к погружению в чужое сознание и наверняка испытывал мучительную боль.
– Какие ужасные образы… – прохрипел он. – Ч-что они зн-начат?
– Ты снова заикаешься.
– Хести!
Савьер схватил ее за запястье и притянул к себе. Выглядел он как безумец, в глазах не осталось ничего, кроме ужаса.
– Война за трон – всего лишь способ принести жертву. Когда Верховная откроет врата Фаты, Черная Мать и ее демоны разорят эти земли. – Плечи Хести опустились, она съежилась, боясь собственных слов. – Ты был прав: мне страшно. Страшно оттого, что Черная Мать будет приходить в Упорядоченное снова и снова, и никому из живых не спрятаться от этого кошмара.
– И Верховная надеется, что эта… демоница, – зло выплюнул Савьер, – пощадит ваш народ? Она сошла с ума?!
– Не имеет значения, пощадят ли нуад. Куда важнее то, насколько сильно будут страдать люди. – Боль тесным обручем обхватила голову, и Хести приложила прохладную ладонь ко лбу. – Теперь ты понимаешь, почему все твои планы ни на что не годятся?
Несколько блаженных мгновений в саду царила тишина, и пульсирующая боль в голове даже стала утихать, но калека все же подал голос и все испортил:
– Но врата еще не открыты. Мы можем им помешать.
– Желаю тебе удачи с этим, – хмыкнула Хести. – Могучий калека с тростью против армии крылатых…
– Я говорю серьезно! Если я расскажу все брату, он…
– Выпустит мне кишки, а потом и всем, до кого сумеет добраться. Верховная придет в ярость, натравит кадавров на людей, обагрит земли кровью невинных, и… Ты опоздал, – устало выдохнула Хести. – Жертва принесена. Каждый день я все острее ощущаю присутствие силы, которая вот-вот ворвется в Упорядоченное. Ты слишком долго думал, калека, следовало вонзить в спину Лаверна нож задолго до того, как он позволил Верховной призвать эмпуссий.
Его губы мучительно скривились. Он не знал, что делать, и прямо сейчас отчаянно пытался придумать хоть что-нибудь. Но выхода не было. Все, что могли сделать люди, – это убить Верховную и выиграть время до избрания новой.
Или истребить тех, кто поклялся выпустить Черную Мать. Всех нуад. Весь ее народ.
Хести боялась, что города опустеют снова, что земли Дома Убывающих Лун превратятся в могильник, в ледяную пустошь, что люди завершат то, что начали давным-давно.
Но кое в чем калека мог быть прав: Черная Мать, сотни лет заточенная в Фате, могла обезуметь от злости и голода. Кто знает, пощадит ли она тех, кто поклонялся ей все эти годы? Не уничтожит ли нуад вместе с остальными?
– Я заблуждался, когда думал, что смогу остановить эту войну, – тихо сказал калека. – Выходит, что бы я ни сделал, ничего не изменится. Лаверн, нуады, демоны – я будто застрял между жерновами, и они просто раздавят меня, если я…
– И долго ты собираешься предаваться отчаянию? – резко перебила его Хести. – Что, не так просто быть героем? Думал, поговоришь со мной, выведаешь тайны – и спасешь всех?
