После похорон матери что-то изменилось: ей хотелось говорить с ним, выслушивать его советы, обсуждать с ним планы. Хэль оказался единственным, кто понимал ее. Она рассказала ему о том, какой судьбы желает Лаверну, и он не отвернулся. Более того, Хэль станет палачом, если она попросит.
Но порой она все же боялась его. Должно быть, так чувствует себя дичь, завидев охотника: желание бежать борется с отупляющим, парализующим страхом.
– Если мне придется дойти до границы моей силы, – медленно начал Хэль, – это будет значить, наши дела действительно плохи.
– Спасибо, что предупредил.
Ромэйн поспешила вниз и едва не отправилась следом за Латишем – нога предательски заскользила по влажной траве, и она неуклюже взмахнула руками, чтобы удержать равновесие.
«Дерьмо!» – мысленно выругалась она, сжимая зубы.
До нее донесся тихий смех Хэля.
Раньше в его присутствии по ее коже ползли мурашки. Он был ей неприятен настолько же, насколько может быть неприятна змея, найденная в постели. Все изменилось в Синей Крепости.
То, как он обращался с ее матерью, с тем, во что она превратилась… Он был нежен. Заботлив. Его не передергивало от отвращения, когда он пеленал тело. Он потратил много сил, чтобы вынести его из крепости и похоронить. Ему будто было не наплевать, а ведь он даже не знал леди Кловер, не знал, какой прекрасной женщиной она когда-то была.
«Ему важно то, что важно для меня», – вдруг поняла Ромэйн.
Она оглянулась через плечо и посмотрела на спускавшегося по скользкому склону Хэля. Он выглядел расслабленным, словно совсем не боялся упасть. Одну руку держал в кармане, пальцами другой поглаживал рукоять дешевого меча, отобранного у Латиша.
Он пытался ей понравиться? Хотел расположить ее к себе? Но зачем? Он настолько силен, что мог просто заставить ее, используя дар убеждения. Какой ему прок от их крошечного войска, состоящего из вора, шулера, Ласточки, лишенного имени проходимца и Латиша? Единственным достойным человеком в их компании был Мирай – утративший трон лорд, молча сносивший все потери и трудности.
Ромэйн приблизилась к нему и попыталась ободряюще улыбнуться, когда он перевел на нее взгляд темных глаз.
– Почти добрались, – сказала Ромэйн, покраснев от неловкости.
– Да, – ответил Мирай.
Они продолжили спускаться. Время от времени Мирай протягивал ей руку, помогая в особенно покатых местах. Как только опасность оставалась позади, он тут же отстранялся.
– Ты был обручен? – спросила Ромэйн, прежде чем успела остановить себя.
– Нет, – ответил Мирай. Его брови удивленно приподнялись. – Почему ты спросила?
– Ты отдергиваешь руку, будто…
– А, это. – Он пожал плечами. – На Чонгане не принято касаться женщин без повода. Мой народ скуп на проявления чувств.
– Твой народ пишет прекрасные стихи, – возразила Ромэйн. – Мне так и не удалось побывать на архипелаге, но отец привозил книги. Там много слов любви.
– Потому что прямо признаться мы не можем. Написать поэму и отправить возлюбленной – вот что считается у нас высшим проявлением чувств. Лишь наедине мы можем касаться друг друга, и никогда – в присутствии других людей.
Мирай достал из кармана фигурку, покрытую синей глазурью, и покрутил ее в пальцах.
– Эта вещь много значит для тебя? – тихо спросила Ромэйн.
– Это вещь, из-за которой меня предали.
Он спрятал фигурку и прибавил шагу. Ромэйн растерянно смотрела ему вслед, пытаясь понять, как безделушка может быть связана с изгнанием.
– Ты готова?
Фэй нагнала Ромэйн и положила тяжелую ладонь на ее плечо.
– Не знаю, – призналась она. – Будем надеяться.
Ворота Серого Города оказались открыты. Два стражника, стоявшие по обе стороны от тяжелых створок, лениво переглянулись, когда Ромэйн и ее спутники приблизились, но не предприняли попыток их остановить.
– Они просто пропустили нас? – прошипела Фэй.
– Не похоже, что на территории их земель идет война, – сквозь зубы ответила Ромэйн. – Что здесь происходит?
– Ничего, – вмешался в разговор Хэль. – В этом городе ничего не происходит.
– И это по-настоящему странно, – заметила Фэй.
Вымощенная камнем дорога привела их к главной улице города. На большом перекрестке разбили стихийный рынок: люди торговали дичью, деревянными безделушками и тканями. Ромэйн вглядывалась в их лица и пыталась понять, почему они так спокойны. Совсем недавно границы их земель осаждали полчища демонов, сыновья и дочери сражались с ними, что происходит теперь? Куда подевались солдаты Лаверна? Не могла же крошечная армия лорда Спайка действительно оттеснить демонов?
– Нам лучше поторопиться, – сказала Фэй, беспокойно оглядываясь.
– Тогда вперед, – скомандовала Ромэйн.
Она быстрым шагом направилась к ведущей на холм дороге, по которой они с отцом не раз проезжали, посещая с дружественными визитами Воющий Дом.
